Современные политические партии и политическая элита РФ

   

 

Общие сведения о стране

Природа

Население

История России

Государственный строй

Президент РФ

Военная организация Российской Федерации

Современные политические партии и политическая элита РФ

Религиозные организации

Экономика

Состояние окружающей среды и охрана природы

Наука

Образование

Издательское дело. СМИ

Телевизионное и радиовещание

Здравоохранение

Физическая культура и спорт

Туризм и рекреация

Социальный блок

Культура

Регионы России – субъекты Федерации

Библиография

Научная элита России

 

Конец 20 столетия в России, как и его начало, оказался наполненным социальными катаклизмами и неизбежным их спутником – накалом политических страстей. Недолгое их 460 кипение и на этот раз вызвало бурный всплеск партийного строительства, организационное оформление идеологических течений, не укладывавшихся до того в прокрустово ложе официальной советской идеологии. Начало процессу было положено курсом перестройки, который в сер. 1980-х гг. провозгласило новое руководство КПСС во главе с М.С. Горбачёвым. На фоне развернутой в рамках этого курса кампании гласности (янв. 1987) и стали складываться первые элементы качественно новой для советского общества политической, в том числе и партийной, системы. Провозглашённый поначалу «социалистический плюрализм мнений» очень быстро уступил место политическому плюрализму, а затем и многопартийности.

Становление партий в «перестроечной» России пошло уже проторённым в начале века путём – на основе клубов (групп, кружков) единомышленников, как правило интеллигентов, увлечённых той или иной идеей общественного переустройства. Это были малочисленные самодеятельные общественно-политические образования (в официальных СМИ называвшиеся обычно «неформальными»). Интеллигенция, вновь выступившая инициатором и идеологом начавшегося партийного строительства, не сразу справилась с проблемой его идейного вооружения, которая решалась в основном путём «творческой переработки» идеологических моделей, заимствованных из российского прошлого и «западного» настоящего.

Как правило, первые неформальные образования объединяли людей с разными идеологическими установками на общей антибюрократической платформе (отсюда политическое самоназвание – «демократы»). Члены клубов в своём большинстве руководствовались искренним стремлением поддержать и углубить перестройку, внести вклад в декларируемое её авторами обновление социалистических отношений. С самого начала значительная часть неформальных образований несла в себе зародыш оппозиционности, стремясь к формированию политических организаций некоммунистического, преимущественно социал-демократического толка.

Легальное социал-демократическое движение в РСФСР складывалось главным образом в рамках общесоюзного – в социал-демократических фракциях Всесоюзного социально-политического клуба (ВСПК; май 1987) и Федерации социалистических общественных клубов (ФСОК; авг. 1987); существовало и большое число региональных групп социал-демократической ориентации, не входивших в вышеупомянутые объединения. В апр. 1988 социал-демократия получила новую точку опоры в виде Межклубной партийной группы (МПГ; Москва), которая объединила коммунистов – «неформалов», выступавших за коренное реформирование КПСС и её преобразование в партию социал-демократического типа. В целом же российская социал-демократия «романтического» периода перестройки органично вписывалась в общедемократическое движение, где, несмотря на постепенное его «поправение», были весьма популярны различные модели демократического социализма (от шведской модели 1932–76, до чехословацкой Пражской весны 1968).

Признаки «поправения» демократического движения стали заметны уже вскоре после его возникновения, проявившись в радикализации части социал-демократических структур, а затем и в организационном оформлении структур более правого, в том числе либерального толка. Основным носителем идеологии возрождающегося в стране либерализма выступил, таким образом, не типичный для Запада средний класс; его роль приняли на себя политизированные слои интеллигенции, что стало одной из причин последующей радикализации и слабой приживаемости на российской почве этого идеологического течения. Весьма условный на первых порах либерализм вызревал в немногих неформальных группах либеральной ориентации, типа руководимого В.И. Новодворской семинара «Демократия и гуманизм» (апр. 1987), но в основном в стенах социал-демократических клубов, что подтверждает факт идеологической «всеядности» пионеров российского демократического движения. Процессу либерального (как, впрочем, и социал-демократического) самоопределения своих членов содействовали и организации, официально считавшиеся неполитическими, например, историко-просветительское общество «Мемориал», формально ставившее перед собой задачу увековечения памяти жертв репрессий эпохи Сталина.

Своё место в набиравшем силу демократическом движении нашли и сторонники национально-патриотической идеологии, деятельность которых разворачивалась в основном в уже существовавших до начала перестройки и затем бурно политизировавшихся кружках и клубах культурно-просветительского характера. В их числе выделялось прежде всего объединение «Память» (в 1982–86 одноименное историко-литературное объединение; в 1987 раскололось на несколько группировок), а также ряд родственных ему структур, объединённых желанием видеть у власти в СССР национально-ориентированную силу. Вместе с тем в России на их деятельности не могло не сказаться индифферентное (в лучшем случае) отношение со стороны демократически ориентированной интеллигенции к идеологии русского национализма. В отличие от интеллигенции других советских республик она не пыталась соединить национальные и демократические ценности в рамках единого движения. Лишь немногие христианско-демократические образования – ленинградская группа В.В. Савицкого «Человек» (1987) и ряд других – занимали «демопатриотические» позиции. Большинство национально-патриотических структур стояло на позициях т.н. «коммунопатриотизма», вполне лояльно относясь к КПСС, в которой они видели основную несущую конструкцию государства, нуждающуюся не в разрушении, а в очищении от интернационализма и атеизма.

В целом же характерная в последующем для неформальных образований эволюция в сторону оппозиционности и политического радикализма в

первые годы перестройки едва просматривалась. Положение изменилось с ростом протестного движения (в целом оформилось в 1989), основу которого составили весьма разнородные группы населения, и появлением социальной среды, где всё более утверждались представления о том, что «так жить нельзя», что существующую систему нужно и можно преобразовать в «нормальную», «демократическую». Отвечая на общественный запрос, новые политические образования активизировали работу по выработке программ общественного переустройства и приступили к созданию на их основе более весомых в политическом плане организаций. Дифференциация и последующее объединение идеологически близких формирований, а также создание надпартийных структур стали двумя направлениями этой работы, объективно готовившей почву для появления в стране первых полноценных альтернативных партий.

В марте 1988 вышедшие из ВСПК социал-демократы объявили о создании Социал-демократического союза, а затем – Социал-демократической ассоциации (янв. 1990), объединившей родственные организации всех союзных республик. Группы российских анархистов, трансформировав в мае 1989 свой Альянс социалистов-федералистов в Конфедерацию анархистов-синдикалистов (КАС), заявили о себе как о «политической организации непартийного типа», выступающей приверженцем третьего пути – безгосударственного самоуправляющегося общества. В июле 1989 социалисты ряда неформальных групп образовали Московский комитет новых социалистов, который заявил о размежевании с социал-демократами и начале работы по созданию Социалистической партии. Ещё в февр. 1987 члены неформальной группы «Гражданское достоинство» выдвинули идею создания (воссоздания) партии кадетов; в окт. 1989 на базе группы возник Союз конституционных демократов.

Процесс консолидации сил демократического движения резко контрастировал с начавшимся организационным размежеванием коммунистов (пока ещё в рамках единой партии). В мае 1989 было создано Всесоюзное общество «Единство – за ленинизм и коммунистические идеалы», объединившее ортодоксальных коммунистов. Председателем координационного совета общества была избрана Н.А. Андреева, автор ставшего скандально-известным «манифеста антиперестроечных сил» – опубликованной в марте 1988 статьи («Не могу поступиться принципами»), в которой руководство КПСС обвинялось в отступлениях от фундаментальных принципов социализма. На протяжении 1990 на конференциях «Единства» неоднократно поднимался вопрос о воссоздании Всесоюзной коммунистической партии большевиков, но каждый раз такой шаг признавался несвоевременным и принималось решение «продолжать борьбу с ревизионизмом, находясь внутри КПСС».

Также в рамках КПСС но с «консервативными» её элементами боролись коммунисты-реформаторы. Пройдя «школу» неформальных организаций, радикально-демократическая оппозиция в партии уже в августе 1989 поставила вопрос о создании Демократической платформы (ДП) в КПСС. Её учредила состоявшаяся в янв. 1990 всесоюзная конференция партклубов объединив «реформистские силы» 102 клубов из 13 союзных республик (пять московских партклубов левой ориентации отказались войти в объединение и впоследствии создали самостоятельное движение –«Марксистскую платформу в КПСС»). Численность ДП на момент её создания (по данным руководства) составляла более 55 тыс. человек, в т.ч. более 30 тыс. в РСФСР. В отличие от членов «Единства», её сторонники открыто взяли курс на создание уже на ближайшем, 28-м съезде КПСС «двухпартийной ситуации» и формирование «легитимно оппонирующей КПСС и тоже многомиллионной, тяготеющей к социал-демократии партии».

К созданию партии, «тяготеющей к социал-демократии», стремился и генеральный секретарь ЦК КПСС Горбачёв; разница между ним и демплатформовцами заключалась только в методах достижения цели. Горбачёв надеялся добиться мирного перевода партии на рельсы социал-демократии после отсечения её ортодоксального крыла новой программой КПСС, свободной от «старых» представлений; «демплатформовцы» же не останавливались перед искусственным обострением ситуации, надеясь на укрепление своих позиций после ожидаемого массового исхода ортодоксов из расколотой 18-миллионной партии.

«Пионером» российской многопартийности стал в мае 1988 Демократический союз (ДС) – первая в стране партия, альтернативная КПСС. Инициаторами её создания выступили участники семинара «Демократия и гуманизм», которых поддержали «неформалы» клуба «Перестройка-88», «Инициативной группы по проведению периодических демонстраций в защиту политических заключённых в СССР», групп «Доверие» и «Радикальная перестройка». В основе ДС, по замыслу её фактического созидателя Новодворской, должна была лежать либеральная идея, но столкнувшись с тем, что в стране «либералов не хватит даже на одну маленькую партию», было решено создать партию «широкого демократического профиля». В ней чётко прослеживались два течения – либеральное и социал-демократическое, существовавшие на правах фракций; в составе партии находилась и часть христианских демократов, тяготевших к её либеральному крылу. В момент создания число активистов ДС не превышало 100 человек, из которых 30 работали в самой крупной (московской) организации, однако через два года в партии было уже до 1000 членов (не считая кандидатов).

Содержание своей деятельности партия определила как «политическую оппозицию тоталитарному государственному строю СССР», выступив за его изменение «революционно-демократическим путём, но без насилия» (к лету 1990 радикальное крыло ДС уже призывало пересмотреть этот принцип и признать право народа на свержение «преступной власти» любым путём, «в том числе и с помощью оружия»). Приемлемыми формами политической борьбы назывались кампании гражданского неповиновения и пропаганда. Полное неприятие КПСС, ее идеологии и организационных принципов сказалось на построении и функционировании ДС; в основу её организации был положен конфедеративный принцип,– без централизма, без подчинения меньшинства большинству, нижестоящих структур вышестоящим. Допускалось наличие автономных формирований в виде вышеупомянутых фракций, причём с различными идеологическими установками. Выдвигалось только одно условие – чтобы последние не противоречили основным политическим принципам, уставу и программе партии.

«Самопровозглашение» ДС послужило сигналом для других политических образований, стремившихся явочным порядком зафиксировать своё первенство в деле партийного строительства (решение об отмене 6-й статьи Конституции СССР и признании многопартийности было принято 3-м съездом народных депутатов СССР только в марте 1990). В авг. 1989 состоялась учредительная конференция Христианско-демократического союза России (ХДСР; председатель А.И. Огородников), который несколько позже конституировался в объединение «христиан всех конфессий, которые ставят своей целью экономическое и духовное возрождение России и создание на её территории правового демократического государства на принципах христианской демократии». В сент. 1989 группа бывших членов ДС основала первую партию национал-патриотического толка – Национально-демократическую партию (НДП). Другие выходцы из ДС в ноябре выступили учредителями Демократической партии (ДП), после раскола трансформировавшейся в Консервативную партию Советского Союза (КПСС-2; председатель Л.Г. Убожко).

В дек. 1989 было заявлено о создании ещё одной «карликовой» партии – Либерально-демократической партии Советского Союза (учредительный съезд ЛДПСС прошёл в марте 1990; в окт. 1990 – февр. 1991 называлась Российской либерально-демократической партией, с кон. 1991 – Либерально-Демократическая партия России; ЛДПР). Первой программой партии стал разработанный В.В. Жириновским (с марта 1990 председатель партии) проект «Программы Социал-демократической партии», носивший социально-либеральный характер и не отличавшийся первое время особым политическим радикализмом. На нач. 1990 партия насчитывала 13 членов (на учредительном съезде было заявлено «о более трёх тысячах человек из 31 региона страны») и вплоть до начала кампании по выборам Президента РСФСР (апр. 1991) не превышала планку в 200 человек (по экспертным оценкам).

Параллельно с «партийноподобными» объединениями создавались принципиально новые, надпартийные структуры, получившие название «Народных фронтов». Помимо политических они объединяли просветительские, правозащитные, экологические, культурные и иные организации, отличаясь также преимущественно региональным уровнем деятельности (город, область, республика). Необходимость создания новых структур объяснялась их организаторами важностью для демократии иметь в своих руках «камертон развития демократических процессов, который бы реагировал на малейшее их искажение». Зародившись в Прибалтике на почве «национального возрождения», «Народные фронты» появились в России (1988) уже без характерной националистической и сепаратистской окраски, но с явно выраженной антикоммунистической направленностью. К весне 1989 эти массовые организации действовали в большинстве крупных российских городов, имея чёткую установку – нанести поражение кандидатам правящей партии на предстоявших в марте 1989 выборах народных депутатов СССР. В окт. 1989 в связи с приближающимися выборами в российский парламент было принято решение о создании Конфедерации народных фронтов и движений России под единым названием «Народный фронт РСФСР» (численность его, по экспертным оценкам, составила 12–14 тыс. человек).

В противовес демократическим «Народным фронтам», объединявшим весьма пёстрые в политическом отношении силы, в июле 1989 на базе Ассоциации научного коммунизма был создан «Объединённый фронт трудящихся СССР» (ОФТ). Формально находясь вне рамок КПСС, приверженцы ортодоксально-коммунистических взглядов стремились заместить в работе с беспартийными массами всё более отстраняющиеся от неё официальные партийные структуры. Помимо «интердвижений» Молдавии и прибалтийских республик в ОФТ вошло и российское отделение «Фронта» (ОФТ РСФСР), учреждённое в начале сентября того же года и объединившее неформальные коммунистические и рабочие организации. Несмотря на малочисленность (в период расцвета в 1989–90 в него входило не более 3–4 тыс. человек) российский «Фронт» отличался заметной активностью и был по сути единственной организацией коммунистической ориентации, обращавшейся к массам в поисках поддержки «сделанного народом социалистического выбора».

К первому своему экзамену на политическую зрелость – выборам народных депутатов в высший орган государственной власти РСФСР (март 1990) – партийная система России подошла таким образом в состоянии весьма далёком от классической многопартийности. КПСС продолжала доминировать на политическом поле, а прочие элементы системы находились в таком состоянии, что даже наиболее консолидированные из них – партии – представляли собой по сути не что иное, как организации протопартийного типа, т.е. содержали в себе лишь отдельные признаки будущих полноценных партий.

Выборы в республиканский парламент и местные Советы, а затем и первые заседания 1-го Съезда народных депутатов РСФСР (май–июнь 1990) подвели итог первому этапу партийного строительства в России, сформировав контуры её новой партийной системы. Она представляла собой многочисленную, но слабую поросль разнообразных политических структур, составлявших пока лишь невыразительный фон для 18-миллионной Коммунистической партии Советского Союза. Реальный ход событий вывел проблему многопартийности из сферы теоретических споров о том, что лучше – однопар-тийность или многопартийность – в сферу конкретной политической практики с её достаточно острой борьбой за власть.

Выборная кампания показала наличие у демократических сил значительного потенциала поддержки, который позволил получить сформированному ими избирательному блоку «Демократическая Россия» (ДР) ок. 25% мандатов народных депутатов РСФСР и сформировать сильные фракции в Советах ряда крупных городов, в т.ч. в Москве и Ленинграде. Вместе с тем лидеры демократического движения отдавали себе отчёт в том, что этим успехом они обязаны в гораздо большей степени критической публицистике (и в целом прессе), чем входящим в движение численно и организационно слабым политическим структурам. Для решающей схватки с КПСС за власть ставка была сделана на создание по образцу стран Восточной Европы широкой коалиции демократических сил. Естественно, что её основу составил преемник избирательного блока ДР – сложившийся на съезде одноимённый депутатский блок. Работа по формированию коалиции началась уже в апр.– мае 1990 и завершилась в октябре созывом учредительного съезда общественно-политического движения «Демократическая Россия». На съезде присутствовали представители большинства реформаторских объединений, а также делегаты от 73 регионов, представлявшие, по словам организаторов, до полумиллиона человек (более вероятна экспертная оценка: 120–140 тыс.). В уставе движения фиксировалось, что оно формируется «на принципах коалиции при соблюдении реального равноправия и независимости всех участников движения».

С оформлением ДР практически завершилась начатая после выборов корректировка идейно-политических позиций демократического движения. Оно окончательно отбросило выдвигавшиеся в ходе избирательной кампании лозунги типа «Дать второе дыхание курсу, начатому в 1985» и выдвинуло новый лозунг – «Никакого коммунизма, никакого социализма!». Целями движения провозглашались: ликвидация монополии КПСС (как и любой другой партии) на власть; национализация имущества КПСС как незаконно присвоенного; достижение суверенитета России; отставка Президента СССР и союзного правительства; приоритет прав и интересов личности перед правами и интересами государства, партий, социальных и этнических групп; реализация права наций на самоопределение; создание социальной рыночной экономики путём приватизации; социальная защита и милосердие. Были поддержаны требования немедленной отставки правительства СССР скорейшего проведения общенародных выборов Президента России защиты политического и экономического суверенитета Российской Федерации вплоть до выхода её из СССР, а также национализации союзной собственности на её территории.

При обсуждении структуры движения и его организационных основ на съезде выявились две позиции: формирование ДР как прочной политической структуры по типу партии и как союза всех демократических сил с различной степенью собственной организации. Вторая точка зрения получила поддержку большинства делегатов, но и сторонники первой не могли считать себя проигравшей стороной. Ко времени открытия съезда ими уже была создана организация с жёсткой вертикальной структурой и сетью первичных ячеек в трудовых коллективах – Демократическая партия России (ДПР, май 1990). Только такая партия, по мнению её председателя Н.И. Травкина, была способна потеснить с политической арены теряющую свои позиции, но всё ещё сильную в организационном плане КПСС. Убеждённость в этом определила его ультимативную позицию на учредительной конференции при обсуждении вопроса о председательствовании в ДПР. Травкин пошёл на раскол ещё не оформившейся партии, согласившись с уходом большой части делегатов, выступивших за введение института сопредседательства. Покинувшие конференцию делегаты в июле 1990 создали Свободную демократическую партию России, стоящую на радикально-демократических позициях (с 1998 – политическая общественная организация «Свободные демократы России»; председатель М.Е. Салье).

Лидеры ДПР не скрывали стремления консолидировать в её рядах большинство активных участников демократического движения; говоря о целях ДПР, Травкин подчёркивал, что её программой является близкая всем демократам платформа избирательного блока ДР. После создания движения ДР партия конструктивно сотрудничала с ним, беря на себя работу в российской провинции, которой в стратегии ДПР отводилось главное место. К моменту проведения 1-го съезда ДПР (дек. 1990) было зарегистрировано уже 499 городских и сельских районных организаций партии, выдано св. 25 тыс. партийных билетов; в сер. 1991 численность ДПР достигла 35 тыс. человек (второе место в России после КП РСФСР), к нач. 1993 – ок. 80 тыc. (по данным руководства партии).

Логика развития партийного строительства, таким образом, вносила свои коррективы в тактические установки лидеров демократического движения.

Наряду с ДПР выстраиванием своих организаций занимались и другие участники коалиции. В апр. 1990 после раскола ХДСР организационно оформилось Российское христианско-демократическое движение (РХДД), а месяцем позже учредительную конференцию провела Российская христианско-демократическая партия (РХДП), определившая свой статус как «открытая народная партия, движимая идеалами Евангелия». В мае 1990 состоялся и учредительный съезд Социал-демократической партии России (СДПР). Однако своей целью партия провозгласила не социализм, а «либерализм плюс гуманное решение социальных проблем». Численность СДПР после перехода в неё части бывших активистов «Демократической платформы в КПСС» составила к кон. 1990 более 4 тыс. человек. На базе распавшегося Союза конституционных демократов в мае 1990 группа бывших его членов объявила о возобновлении деятельности созданной в 1905 Конституционно-демократической партии – Партии народной свободы. Оставшиеся члены СКД тогда же образовали Партию конституционных демократов. Обе «кадетские» партии насчитывали летом 1990 по 300–400 членов. В числе партий, заявивших о продолжении традиций своих исторических предшественников, была и Нар одно-конституционная партия (НКП), образованная в авг. 1990 на основе развития идей, идущих от созданного в 1905 «Союза 17 октября». В её документах предлагалось «для возвращения к насильственно прерванному (в 1917) государственно-правовому процессу признать незаконными все акты большевистского режима по расчленению России на так называемые республики и по социально-экономическому устройству страны».

Наконец, в нояб. 1990 частью участников «Демократической платформы в КПСС» вышедших из партии в дни работы 28-го съезда КПСС, создала Республиканскую партию Российской Федерации (РПРФ). Её сопредседателями стали В.Н. Лысенко, С.С. Сулакшин и В.Н. Шостаковский. С самого начала в партии существовали два идеологических крыла – правый социал-демократизм и либерализм. Вплоть до сентябрьско-октябрьского кризиса 1993 набирало вес либеральное крыло, однако затем был отмечен возврат партии на позиции правого 464 социал-демократизма. Вынужденность такого шага была обусловлена в том числе и резким снижением за период «либерализации» численности партии – с 20 до 6 тыс. членов (по данным руководства).

Процесс партийного строительства происходил и на противоположном фланге политического спектра. В марте 1990 было заявлено о создании («поскольку КПСС давно перестала быть партией рабочего класса») Марксистской рабочей партии – партии диктатуры пролетариата (МРП– ПДП). Тогда же, на базе «Русского национально-патриотического центра» (Ленинград) сложилась Республиканская народная партия России (РНПР). Наконец, июнь 1990 был отмечен появлением ещё одного отряда КПСС; «горбачёвскому» ЦК и проводимому им «капитулянтскому» курсу сторонники «партии ленинского типа» противопоставили Российскую компартию (КП РСФСР) в составе КПСС.

В центре политического поля попыталась обосноваться Социалистическая партия (СП), о создании которой было заявлено в июне 1990. Социалисты рассматривали себя как оппозиционную по отношению КПСС силу, считая последнюю одной из основ советского тоталитаризма, и в то же время выступали против внедрения в стране навязываемых либералами «элементов отсталого и зависимого капитализма». Партия предложила обществу новое видение социализма, перспективу перехода в постиндустриальную эпоху (читай – социализм) «через производственное и общественное самоуправление, опирающееся на коллективные формы собственности и общественно-государственное регулирование экономики». В своих рядах СП объединила около 100 человек.

После публикации в окт. 1990 союзного закона «Об общественных объединениях» многопартийность получила официальное признание. Закон не только носил «разрешительный» характер, но и большей частью своих положений стимулировал развитие партийной системы. Этому способствовали и приводимая в нём весьма расплывчатая дефиниция политической партии, и облегчённый, преимущественно заявительный характер регистрации уставов, и нечёткая регламентация финансовой, производственной и хозяйственной деятельности партий, и самое общее определение форм их участия в избирательном процессе. Но облегчая процесс становления российской многопартийности, закон тем самым подтверждал неполноценный, фактически протопартийный её характер, хотя уже появились вполне серьёзные и (как показала практика последующих лет) достаточно устойчивые политические образования, имевшие только один «недостаток» – отсутствие широкой социальной базы, что было неудивительно при незавершившемся процессе формирования новых общественных слоёв. Не случайно столь распространёнными в то время были партии, содержавшие в своём названии слова «демократическая» и «народная».

По подсчётам исследователей, к авг. 1991 существовало уже ок. 50 новых партий. При этом во внимание не принимались региональные формирования типа Народно-демократической партии «Ватан» (Татарстан), Прогрессивно-демократической партии Северной Осетии и др. Кроме того, к этому времени внутри некогда монолитной КПСС вызрело несколько внутрипартийных течений (практически протопартий) – от убеждённых коммунистов до националистов и социал-демократов разных оттенков. Каждое из них имело собственную идейно-теоретическую платформу и усиленно формировало свои оргструктуры. Вопрос стоял лишь о том, когда произойдёт разрешение КПСС от «бремени», и о том, насколько многочисленным, полноценным в идейном плане и жизнеспособным окажется её потомство.

Августовский кризис 1991 внёс существенные коррективы в условия жизни политических партий. Этот процесс не был однолинейным на протяжении времени, остававшегося до завершения второго этапа их строительства. Партии демократической ориентации, например, пережили период естественного для победителей всплеска популярности (блок демократических фракций Съезда народных депутатов РСФСР «Демократическая Россия» увеличился почти в два с половиной раза и составил 450 из 1054 депутатов). В целом первые месяцы после разрешения кризиса прошли под знаком укрепления демократического фланга политического спектра, причём партийная система пополнялась как за счёт преобразованных в российские бывших всесоюзных партий (ЛДПР, Российская партия свободного труда), так и путём создания новых демократических партий (Российская партия демократических преобразований, Республиканская гуманитарная партия и др.). Напротив, проигравшая в августе сторона пережила недолгий период растерянности, вызванный фактическим запретом деятельности компартий (КПСС и КП РСФСР) на территории РСФСР, но сумела быстро оправиться от шока. События августа – сентября только ускорили трансформацию внутрипартийных течений в самостоятельные политические организации. Политическое поле России пополнилось новыми игроками – Социалистической партией трудящихся (СПТ, окт. 1991), Всесоюзной коммунистической партией большевиков (ВКПБ, нояб. 1991), Российской коммунистической рабочей партией (РКРП, нояб. 1991), Российской партией коммунистов (РПК, дек. 1991). До воссоздания в февр. 1993 КП РСФСР (принявшей на восстановительном съезде название Коммунистической партии Российской Федерации; лидер Г.А. Зюганов) это были многочисленные (по новым меркам), с развитой оргструктурой политические организации (СПТ, например, на момент создания насчитывала более 70 тыс. человек, РКРП –до 60 тыс., РПК – ок. 5 тыс. человек). Бурный рост числа новых партий в сент. 1991 – нач. 1992 стал «второй волной» российского партийного строительства. Но тот же августовский кризис и тесно связанные с ним события стали отправной точкой и причиной последовавшего вскоре временного угасания процесса образования новых политических партий.

Период подъёма демократического движения весьма быстро сменился его кризисным состоянием. Неожиданно лёгкое достижение практически всех программных целей (за исключением заведомо популистских – социально-экономических) в определённой степени «обезоружило» участников демократического движения. Устранение с политической арены КПСС, что, собственно, и объединяло в рамках движения разнородные политические организации, потребовало их «самоопределения», сделав практически ненужным существование тех организационных форм демократического движения, которые сложились на рубеже 1980–90-х гг. Моментом, существенно осложнившим условия жизни партий демократической ориентации, стал также уход в исполнительную власть ярких и способных к созидательной работе партийных лидеров и активистов. Так, наиболее крупная и перспективная в то время Демократическая партия России за несколько лет полностью утратила свои позиции. Наконец, наступившее после «терапевтического шока» падение жизненного уровня и неизбежная на этом фоне ностальгия людей по прежней социальной защищённости заметно сузили социальную базу российской демократии. Расчёты же на российских предпринимателей как на фундаментальную её основу оказались преждевременными.

В условиях обостряющейся слабости партий демократической ориентации правящий режим был вынужден, обращаясь к общественной поддержке курса преобразований, ввести в оборот новый для России политический «институт» – искусственно созданную «правящую» партию, получившую название «партия власти» (само название содержало двоякое толкование – либо властвующая партия, либо партия, сформированная властью, принадлежащая власти). Первый опыт создания такой партии был проведён накануне выборов в Государственную думу РФ 1-го созыва. В окт. 1993 состоялся учредительный съезд общественно-политического движения «Выбор России» (ВР), перед которым ставилась конкретная цель – завоевание прочных позиций в Думе и консолидация на этой основе всех демократических сил для проведения реформаторского курса. Расчёт строился на том, что ещё не исчерпанные авторитет и популярность Президента Б.Н. Ельцина, а также психологический шок общества после силового разрешения сентябрьско-октябрьского кризиса 1993 позволят провести ВР в Думу с большим преимуществом (ещё в ноябре опросы показывали, что движение должно набрать 30–40% голосов избирателей). В раздел «Заключительные и переходные положения» проекта Конституции РФ было включено положение, предусматривавшее, что депутат Государственной думы РФ 1-го созыва может одновременно являться членом правительства Российской Федерации, что открывало дорогу в Думу лидерам либерального крыла общества – Е.Т. Гайдару, А.Б. Чубайсу и др.

Одновременно с появлением ВР было объявлено о возникновении Партии российского единства и согласия (ПРЕС), сразу же отнесённой многими в разряд второй потенциальной «партии власти», поскольку инициатором её создания выступил вице-премьер российского правительства С.М. Шахрай. В отличие от радикальных демократов из «Выбора России» учредители новой либеральной партии ориентировались на консервативно-традиционалистские позиции – приоритет федерализма, который в документах ПРЕС был назван «всеобъемлющим принципом организации общественной жизни в России», учёт российских традиций при использовании положительного опыта зарубежных стран и др. Таким образом, создание ПРЕС призвано было снять многие крайности радикального либерализма «Выбора России».

Однако слабость первой конструкции «партии власти» обнаружилась уже на этапе выборов. Естественный отход общества от шокового состояния и успешно проведённая Жириновским предвыборная кампания позволили ВР занять только 2-е место по общефедеральному округу (15,51% голосов против 22,92% у ЛДПР). Лишь за счёт депутатов-одномандатников удалось сформировать самую крупную в Думе проправительственную фракцию. Но и фракцию, и движение ожидал скорый и бесславный конец, несмотря на преобразование ВР весной 1994 в более жёсткую структуру – политическую партию «Демократический выбор России» (ДВР, председатель Гайдар).

Начало нового – постсоветского – периода политической жизни России её партийная система встретила, таким образом, успев продемонстрировать и потенциальные возможности политических организаций, и их слабые стороны. Большинство политических партий не сумели закрепиться на завоёванных рубежах, вернувшись в исходное состояние и вновь став партиями «в возможности», т.е. протопартийными организациями. Выборы в новый законодательный и представительный орган страны – Федеральное собрание Российской Федерации – сформировали контуры первой в постсоветской России партийной системы, слабость которой прикрывалась множественностью её разнородных элементов и опорой на «партию власти».

Очередной этап партийного строительства проходил под влиянием избирательной и конституционной реформ 1993, характер и содержание которых оказали на этот процесс значительное и во многом противоположное воздействие. Введение в России т.н. «смешанной, несвязанной» электоральной формулы, согласно которой одна половина (225 депутатов) нижней палаты парламента избирается по одномандатным округам по системе простого большинства, а другая – по спискам партий и коалиций в едином федеральном округе, придало новый импульс угасавшему процессу партийного строительства. Как правило, появление новых партий связывалось с общероссийскими выборными кампаниями, в ходе которых они «вырастали» из организаций движенческого типа. Путь в парламент искали политические организации всех идеологических направлений – либерального (движение «Вперёд, Россия!», 1995; Партия российских регионов, 1998), социалистического (движение «Моё Отечество», 1995; «Союз народовластия и труда», 1998), национал-патриотического («Российское общенародное движение», 1995). Расширился круг претендентов на заполнение мест в законодательном (представительном) органе власти и из числа общественных объединений, обеспечивавших представительство корпоративных интересов (профсоюзов, объединений промышленников и финансистов), либо построенных исключительно по национальному и конфессиональному признаку.

Уже к 1995 в России сложилась партийная система, во многом напоминавшая ту, которая существовала в нач. 20 в: и по своей численности (несколько десятков общероссийских политических организаций), и по направленности идейных установок (социализм, либерализм, национализм). Много общего между ними было и в плане официально закреплённого ограничения прав партийного сообщества. Именно последний момент во многом определил содержание третьего этапа 466 партийного строительства. Если избирательная реформа стимулировала процесс партийного строительства в целом, то конституционная, открыв для такого строительства новые возможности, в частности, в виде законодательно закреплённого разделения «ветвей власти», во многом же его и подрывала. Заложенная в Конституции 1993 модель политической системы, характеризующаяся как «президентская» или «президентско-парламентская» республика с сильным президентом, предполагала не только ограничение полномочий парламента по контролю над правительством, но и почти безраздельный контроль президента над политическим полем России.

Российские партии, даже напрямую представленные в составе правительства, оказывались неспособными реализовывать свои партийные программы, поскольку политика правительства зависела не от его состава и структуры, а от позиции президента. Но если Конституция сдерживала возможность естественного появления в РФ полноценных и полномочных правящих партий, то ничто не мешало созданию т.н. «партий власти». Однако к нач. 1995 уже выявилась очевидная несостоятельность созданных искусственным способом политических организаций в роли охранителей правящего политического режима. За два года «властвования» команды Гайдара и Шахрая не обрели опоры ни «внизу», в широких массах потенциальных избирателей, ни в глубинах нового социального предпринимательского слоя, по большому счёту обязанного своим возникновением именно либералам нач. 1990-х гг. Окрепнув, предприниматели не спешили передать своим «родителям» представительские функции, предпочитая использовать в этих целях не «партии власти», а реально правящую «партию» бюрократов. Коррупционные скандалы тех лет также не способствовали укреплению авторитета искусственно созданных «правящих» партий. Свидетельством полного политического поражения ДВР и ПРЕС стали результаты очередных выборов в Государственную думу (дек. 1995). Образованный на базе ДВР блок «Демократический выбор России – Объединённые демократы» собрал 3,86%, а ПРЕС – 0,36% голосов избирателей. Обе партии не прошли в парламент.

Очевидная неудача с формированием первых «партий власти» не внесла практически никаких изменений в политику партийного строительства. Очередная попытка создания искусственной «правящей» партии была предпринята в апр. 1995 при прямой поддержке президента Ельцина, который заявил о целесообразности существования двух доминирующих в российской политике блоков – «правоцентристского», который он «поручил» возглавить председателю правительства В.С. Черномырдину, и «левоцентристского», руководство которым было возложено на председателя Государственной думы И.П. Рыбкина. Однако возглавляемый Рыбкиным «левоцентристский» блок потерпел полное фиаско на выборах в Государственную думу (1,11% голосов избирателей). «Правоцентристский» блок Черномырдина («Наш дом – Россия»; НДР), хотя и заручился поддержкой 10,13% избирателей, смог сформировать в ней только вторую по численности депутатскую фракцию (во многом за счёт депутатов, которые предпочли декларируемой в ходе выборной кампании независимости близость к «партии власти»). Однако уже к 1998 НДР утратил власть и влияние, а выйдя в следующем году на очередные парламентские выборы с самостоятельным избирательным списком, смог собрать немногим более 1% голосов избирателей.

Однако, несмотря на одинаково печальный итог «правления» «партии власти», созданные с разрывом в два года (в 1993 и 1995), заметно разнились между собой. Если в партиях «первого призыва» наряду с «перестроившейся» номенклатурой заметную роль играли интеллектуалы, то в НДР их вкрапления уже не только не привносили в старую номенклатуру демократическую культуру, но и усилили в самой «партии» авторитарные и олигархические начала. Если ВР и ПРЕС создавались для защиты принципиальных установок демократических сил, то партия власти «второго призыва» – для охраны уже приватизированной собственности, т.е. частных интересов новой номенклатуры. Если, наконец, первые партии только «прислонялись» к реальной власти, то НДР уже сумела занять подобающее по отношению к последней положение.

Именно во времена «правления» НДР в стране оформилась политическая система с двухблоковой партийной моделью, оба элемента которой являлись псевдообщественными организациями – чиновничья по своему характеру «партия власти» и реально правящая «партия» бюрократов. Опасность такого построения уже через два года показал финансово-экономический кризис (1998) указанная дихотомия стала не только одной из его причин, но и показала слабость её «чиновничьей» составляющей при ликвидации последствий кризиса. Выстроенная для сохранения режима партийная система в этом варианте начала работать против самого режима. Создание цивилизованной системы многопартийности в этих условиях становилось настоятельной необходимостью.

Очевидная «судьбоносность» выборов в Государственную думу РФ 3-го созыва (дек. 1999) подвигла, однако, правящий режим сделать ставку на очередную «партию власти». Спешка и первые неудачные шаги в этом направлении (попытки реанимировать в этом качестве НДР, взять под контроль учреждённое в дек. 1998 «Отечество» – политическую общественную организацию, ориентированную на мэра Москвы Ю.М. Лужкова) указывали на то, что ещё в начале осени 1999 Кремль не имел чёткого плана выстраивания «цивилизованной» партийной системы и руководствовался в своих действиях в основном инстинктом самосохранения.

О формировании проправительственного и пропрезидентского избирательного блока «Межрегиональное движение «Единство» (МеДвЕдь) было объявлено только в конце сент. 1999. Движение создавалось на той же организационной и экономической базе, что и «Отечество», отличаясь от него (и союзного ему движения «Вся Россия») тем, что опиралось на глав администраций не регионов-доноров, а регионов, финансово зависимых от

трансфертов центра. При формировании новой «партии власти» Кремль постарался избежать прежних кадровых и организационных ошибок. Её лидером стал пользующийся авторитетом в обществе глава Министерства РФ по делам гражданской обороны, чрезвычайным ситуациям и ликвидации последствий стихийных бедствий (МЧС) С.К. Шойгу. Главной идеей при создании движения стало его вооружение наиболее сильными программными установками и лозунгами, «перехваченными» у основных соперников по выборам – блока «Отечество – Вся Россия» (ОВР) и КПРФ. Так, у ОВР были позаимствованы идея государственничества, лежавшая в основе всей идеологии этого блока («мы считаем реформирование государства тем звеном, потянув за которое, мы вытащим Россию из поразившего её системного кризиса»), а также установка на бескомпромиссную борьбу с коррупцией. У КПРФ была «перехвачена» чётко выраженная «патриотическая» составляющая её обновлённой идеологии.

Убедительное выступление «Единства» на выборах (за него проголосовало 23,32% избирателей) и превращение его в крупную политическую силу в корне изменило ситуацию, открыв возможность кардинальной перестройки российской партийной системы без опасения перехода власти в руки «антиреформаторских» сил. К тому же, сложная идеологическая конфигурация движения позволяла надеяться на успешное освоение им традиционно пустующей в России ниши в центре политического спектра, его превращение в центр притяжения реформаторских сил общества, а прочное положение в Думе убеждало в реальности его преобразования в полноценную правящую партию.

Изменившаяся ситуация была использована командой нового президента Российской Федерации В.В. Путина, которая включила в разрабатываемую ею программу реформирования политической сферы общества и реформу партийной системы. Как и вся программа, она должна была осуществляться на основе т.н. «управляемой демократии», т.е. в условиях активного вмешательства в этот процесс демократического государства. Два с половиной года реформ чётко обозначили основные направления деятельности в этом направлении. Прежде всего были приняты меры к освобождению политического поля страны, т.е. места действия политических организаций, от посторонних для него субъектов (отделение от государственной власти частных корпораций и отдельных кланов, «перехвативших», по выражению Путина, государственные функции, лишение «олигархов» «приватизированных» ими СМИ и усиление борьбы с коррупцией). В совокупности эти меры были призваны направить предпринимательские круги в цивилизованное русло представительства своих интересов – через посредство политических партий.

Очищенное политическое поле необходимо было структурировать с помощью закона о партиях, что стало вторым направлением деятельности государства по реформированию партийной системы. На важность подготовки такого закона президент Путин обратил внимание уже в первом своём Послании Федеральному собранию РФ (июль, 2000), подчеркнув, что «России необходимы партии, которые пользуются массовой поддержкой и устойчивым авторитетом». Он фактически обозначил идеологию будущего законопроекта, заметив, что только «слабой власти выгодно иметь слабые партии. Ей спокойнее и комфортнее жить по правилам политического торга. Но сильная власть заинтересована в сильных соперниках». Неоднократные высказывания президента о том, что «период политического радикализма уходит в прошлое» и «сегодня выигрывают те, кто способен пре-олеть собственные амбиции и отказаться от узкокорпоративных интересов», указывали на его стремление иметь закон, который направил бы отечественную многопартийность в русло парламентаризма, поставил надёжные барьеры антиконституционным и антидемократическим тенденциям в её развитии и, по возможности, вывел профессиональные, национальные и религиозные отношения за рамки процесса партийного строительства.

Обсуждение Государственной думой нового варианта закона началось 7.2.2001 с рейтингового голосования по пяти альтернативным законопроектам. Большинством голосов был одобрен проект закона, подготовленный рабочей группой под руководством Центральной избирательной комиссии (ЦИК) РФ и внесённый в Государственную думу Президентом РФ. В нём чётко просматривалась идея создания малопартийной, сбалансированной, стабильной и управляемой политической системы. Св. 1,5 тыс. поправок, поступивших в Комитет по законодательству Государственной думы после первого чтения, свидетельство- 467 вали о неоднозначном отношении депутатов к данному проекту закона, тем не менее он был принят Думой уже 21 июня того же года и 11 июля, после подписания его Президентом, вступил в силу

Закон «О политических партиях» даёт определение политической партии как общественного объединения, созданного в целях участия граждан Российской Федерации в политической жизни общества «посредством формирования и выражения их политической воли, участия в общественных и политических акциях, в выборах и референдумах, а также в целях представления интересов граждан в органах государственной власти и органах местного самоуправления». Закон устранил одну из главных причин «рыхлости» политической организации общества, установив, что через два года после публикации закона политическая партия становится единственным видом общественного объединения, имеющим право самостоятельно выдвигать кандидатов (а также списки кандидатов) в депутаты и на иные выборные должности в органах государственной власти. Другие общественные объединения – движения и организации – смогут участвовать в избирательном процессе только в роли партнёров политических партий по блоку. Закон сохранил действовавший до его принятия порядок, в соответствии с которым устанавливался 5-процентный барьер при прохождении кандидатов в депутаты Государственной думы РФ. Кандидатов в Президенты РФ, в соответствии с законом, также смогут выдвигать только политические партии.

Очевидно, что статус партий серьёзно повысился, однако сделано это было ценой столь же серьёзного повышения требований к ним, начиная с чёткого определения понятия «политическая партия» и заканчивая «упорядочением» партийной регистрации и финансовой отчётности. Формироваться партии будут по-прежнему только по территориальному признаку, а претендовать на статус общероссийской смогут лишь организации численностью не менее 10 тыс. чел., имеющие свои региональные отделения (не менее 100 чел. в каждом) в половине и более субъектов Федерации. 468 Партии не могут иметь статус международной организации, их региональные отделения и иные структурные подразделения должны находиться на территории Российской Федерации, что «отсекает» от реального участия в политическом процессе ряд партий прежде всего коммунистической ориентации [ВКПБ, ВКП(б), СКП – КПСС]. Членство предусматривается только индивидуальное, одновременное пребывание граждан в нескольких партиях не допускается. В целях борьбы с «вождизмом» все решения об избрании руководящих органов, а также о выдвижении кандидатов (списков кандидатов) в депутаты и на иные выборные должности должны приниматься только тайным голосованием.

Регистрирующие органы имеют право на получение от партий ежегодной информации о численности членов в каждом из их региональных отделений и о продолжении деятельности. Партии обязаны ежегодно представлять в регистрирующие органы сведения о количестве выдвинутых ими и региональными отделениями партий (в т.ч. в составе избирательного блока) зарегистрированных кандидатов в депутаты и на иные выборные должности в органах государственной власти и местного самоуправления, а также сведения о зарегистрированных избирательными комиссиями списках кандидатов в депутаты от данных партий. Такая информация становится основой при принятии решения о ликвидации партий, не принимавших в течение пяти лет подряд участия в выборах. Ликвидироваться партии в этом и ряде других случаев могут только по представлению Министерства юстиции РФ и решению Верховного суда РФ, причём партии, чьи представители были избраны в парламент, не подлежат ликвидации в течение срока полномочий депутатов Государственной думы.

Одним из следствий ужесточения требований, предъявляемых к партиям, станет существенное «прореживание» партийного поля. Возможности деятельности многих современных политических организаций будут ограничены, а существование т.н. «партий-головастиков» (состоящих из лидера, иногда двух-трёх, в окружении десятка сотоварищей), «партий-однодневок» и пр. станет просто невозможным. Зато партии, прошедшие перерегистрацию с учётом указанных условий и принимающие участие в выборах, получили право на финансовую помощь государства пропорционально числу голосов, полученных на выборах.

Таким образом, содержание закона о политических партиях свидетельствует о строгом следовании процесса реконструирования российской партийной системы курсу на «управляемую демократию», учёте при этом и исторических традиций, и современных реалий политической и экономической жизни российского общества. Заметно суживая пространство для развития партийной системы, ставя её в жёсткие рамки активной государственной политики, такой подход вводит многопартийность в чёткие правовые границы с тем, чтобы порождённая бесконтрольностью политическая анархия не дискредитировала бы (как это уже случалось) саму идею многопартийности.

Курсу на «управляемую демократию» отвечает и третье направление деятельности государства по коренной перестройке партийной системы, связанное с укреплением «Единства» как потенциальной «правящей партии». Уже в мае 2000, приняв решение о преобразовании движения в политическую партию, «Единство» провело жёсткую структуризацию своих рядов. Дальнейшее укрепление его позиций велось двумя путями – за счёт обзаведения собственной партией-сателлитом (эта роль была возложена на Народную партию Российской Федерации, учреждённую в окт. 2001 на базе депутатской группы «Народный депутат»; председатель Г.И. Райков), а также постепенным сближением с недавним соперником по выборам – блоком ОВР завершившимся в дек. 2001 созданием единой Всероссийской партии «Единство и Отечество» – Единая Россия). Главной её задачей было названо объединение общества вокруг созидательного курса, который проводит Президент России. Выход на политическую сцену «Единства и Отечества» – Единой России фактически предопределил решение вопроса о создании новой «цивилизованной» «партии власти», которая могла бы доминировать в реконструируемой партийной системе. Такая партия необходима для власти независимо от того, какой – двух- или трёхпартийной – будет российская многопартийная система. Неважно и то, будет ли эта система состоять из двух – трёх крупных политических организаций или на правом и левом флангах сгрудятся по несколько идейно близких партий и группировок. Главное, что в центре станет сильная «партия власти» (пока не созреют условия её превращения в правящую партию), а крайности левого и правого толка будут гасить критическую энергию друг друга, усиливая тем позиции центра.

Место на левом фланге на ближайшие годы заведомо остаётся за КПРФ и её союзниками. Справа от «Единой России» планируют расположиться Союз правых сил и «Яблоко». Обе организации в соответствии с новым законом о политических партиях преобразовались в партии – соответственно в Союз правых сил (май 2001; председатель Федерального политического совета Б.Е. Немцов) и в Российскую демократическую партию «Яблоко» (дек. 2001; председатель Г.А. Явлинский). Преобразование СПС потребовало самороспуска входивших в движение небольших партий либеральной ориентации – «Демократический выбор России», «Новая сила» и некоторых других. Обе партии заявляют, что не готовы быть «половинками» в двухсполовинной модели партийной системы и претендуют на полноценное участие в трёхпартийном варианте.

Нахождение в центре политического спектра всегда было трудной и, как правило, невыполнимой задачей для российских политических партий. Центр, на «освоение» которого рассчитывает «Единая Россия», представляет собой «поле борьбы между крайними полюсами за ту или иную стратегию развития страны, за ту или иную концепцию будущего общественного устройства». Утвердится на этом «поле борьбы» только сила, способная возвыситься над социально-политическими крайностями и, главное, готовая предложить концепцию нового постсоветского строя вместе с примиряющим общество «третьим» принципом, который был бы отличен от принципов и капитализма, и социализма. Пока такой концепцией и таким «примиряющим принципом» не располагает ни одна из партий.

Вместе с тем сила, возвышающаяся над схваткой, в политическом центре безусловно присутствует; её роль, роль своеобразного «знаменосца», ожидающего подкрепления в лице мощной политической организации, взял на себя новый Президент России, в фигуре которого оказались персонифицироваными и концепция постсоветского строя, и «примиряющий принцип».

Парламентские и президентские выборы 1999–2000 создали таким образом новую политическую реальность, оказывающую непосредственное воздействие на процесс партийного строительства. Отличительной чертой очередного его этапа стал постепенный и направляемый государством отход от практики партийного строительства в условиях «безбрежной» демократии последнего десятилетия 20 в. Уходит в прошлое множественность политических организаций как критерий зрелости партийной системы, общество расстаётся и с прежним типом внесистемных «партий власти», объективно служивших прикрытием всевластия различных (подчас внесистемных) группировок. Важные задачи, стоящие перед российским обществом в деле воссоздания на новой основе экономического, политического и социального потенциала страны, всё настоятельнее требуют упорядочения деятельности и чёткого социального структурирования политических партий. Общество заинтересовано в том, чтобы складывающаяся в России партийная система была богатой не столько численно, сколько функционально, чтобы при всех условиях именно партии становились центрами кристаллизации влиятельных политических сил, а из их соперничества и политической борьбы выросло несколько сильных партий, способных взять на себя ответственность за проведение в жизнь назревших социальных преобразований. Прозвучавший в послании президента РФ Федеральному собранию (2003) тезис о политически ответственном правительстве, нашёл отклик практически у всех действующих сил политического спектра России.

По состоянию на 1.6.2003 государственную регистрацию прошли следующие политические партии: Аграрная партия России; Всероссийская партия «Единство и Отечество» – Единая Россия; Всероссийская партия «За Русь Святую»; Демократическая партия России; Евразийская партия «Союз патриотов России»; «Евразия»; «Интернациональная Россия»; Коммунистическая партия Российской Федерации; Консервативная партия России; Конституционная партия Российской Федерации; Концептуальная партия «Единение»; Либерально-демократическая партия России; Народная партия Российской Федерации; Народно-патриотическая партия России; Народно-республиканская партия России; Национально-Державная партия России; Общенациональная российская политическая партия «Союз»; партия «Евразия»; партия «Интернациональная Россия»; партия «Либеральная Россия»; партия «Национально-патриотические силы Российской Федерации»; партия «Развитие предпринимательства»; партия «Созидание»; Партия граждан России; Партия национального возрождения «Народная воля»; Партия социальной справедливости; «Развитие предпринимательства»; Республиканская партия России; Российская демократическая партия «Яблоко»; Российская коммунистическая рабочая партия – Российская партия коммунистов; Российская объединённая промышленная партия; Российская партия жизни; Российская партия мира; Российская партия пенсионеров; Российская партия самоуправления трудящихся; Российская партия стабильности; Российская партия труда; Российская политическая партия Мира и Единства; Российская сетевая партия поддержки малого и среднего бизнеса; Российская экологическая партия «Зелёные»; «Свобода и народовластие»; Социал-демократическая партия России; Социалистическая единая партия России («Духовное наследие»); «Союз правых сил».