Наука

   

 

Общие сведения о стране

Природа

Население

История России

Государственный строй

Президент РФ

Военная организация Российской Федерации

Современные политические партии и политическая элита РФ

Религиозные организации

Экономика

Состояние окружающей среды и охрана природы

Наука

Образование

Издательское дело. СМИ

Телевизионное и радиовещание

Здравоохранение

Физическая культура и спорт

Туризм и рекреация

Социальный блок

Культура

Регионы России – субъекты Федерации

Библиография

Научная элита России

 

Допетровская Русь не имела науки как системы знаний и социального института. Практические знания, необходимые для занятия сельским хозяйством, ремеслом, строительством, лечением людей, носили эмпирический, рецептурный характер. Потребности военного дела, географического описания территории страны стимулировали появление лишь некоторых зачатков научных знаний. Становление науки началось в 18 в. и происходило при активном участии государства в процессе модернизации России, осуществляемой Петром I. Будучи дальновидным политиком, Пётр I осознавал, что необходимо не только переносить на российскую почву достижения западной науки, но и одновременно создавать предпосылки для развития отечественной науки. Поэтому петровская программа, во многом навеянная Г.В. Лейбницем, предполагала создание организационных структур не только для проведения научных исследований, но и для подготовки российских научных кадров. В целях реализации этого плана была создана Петербургская АН (указ об учреждении подписан Петром I в 1724, незадолго до его смерти, указ об открытии – императрицей Екатериной I). В структуру АН кроме научных подразделений были включены университет и гимназия. В отличие от большинства западных академий Петербургская АН развивалась как единый научный комплекс со своими лабораториями, музеями, библиотекой и типографией. Члены и сотрудники АН были обязаны вести научную и преподавательскую работу. Первоначально задачи АН должны были решать учёные, приглашённые из-за рубежа. Среди первых иностранных членов АН были талантливые специалисты, крупные учёные (например, математик и физик Л. Эйлер, по происхождению швейцарец). Постепенно началась «русификация» научного сообщества. В научное сообщество входило всё больше отечественных учёных, среди которых возвышалась мощная фигура М.В. Ломоносова. Процесс этот протекал сложно, противоречиво и длился более 100 лет. Петербургская АН сыграла огромную роль в становлении российской науки и создании университетского образования, расширившего базу и для научной деятельности. В 1755 по инициативе Ломоносова основан Московский университет – первое в России светское высшее учебное заведение. Впоследствии университеты возникли в Дерпте (1802), Вильно (1803) Казани и Харькове (1804), С.-Петербурге (1819), Киеве (1834), Томске(1888). Условия для научных занятий создавались в некоторых технических, медицинских и других высших учебных заведениях.

Рис. Указ императрицы Екатерины I об открытии Академии наук

Важную роль в организации науки играли научные общества: Вольное экономическое общество к поощрению в России земледелия и домостроительства (1765), Минералогическое научное общество (1817), Русское географическое общество (1845), Московское общество испытателей природы (1805) и Московское математическое общество (1864) при Московском университете, Политехническое общество (1878) при Московском высшем техническом училище (МВТУ) и др. На рубеже 19–20 вв. в С.-Петербурге и Москве действовало св. 40 научных обществ, некоторые из них имели свои филиалы в провинции. Научные и научно-технические общества выполняли организационные, информационные и просветительские функции: проводили коллективные исследования, знакомили учёных с научными достижениями, издавали научную литературу и занимались книгообменом, способствовали популяризации и распространению научных знаний. Но базовыми научными структурами оставались Петербургская АН и высшие учебные заведения.

В Москве и С.-Петербурге к нач. 20 в. действовало св. 220 научных учреждений. Сложилась организационная система российской науки: Академия наук, университеты и другие высшие учебные заведения, научные подразделения (комитеты и т.д.) при министерствах, научные и научно-технические общества. Эта структура, а также «государственный» характер науки стали традиционными для России. Почти вся наука организуется, финансируется и контролируется государством. Поэтому вопрос об отношении науки и власти, науки и государства имел и имеет для судеб российской науки кардинальное значение. Государственный статус с момента основания имела Петербургская АН. Централизованное управление университетами и школами осуществляло Министерство народного просвещения (1802), а специальными высшими учебными заведениями ведали отраслевые министерства.

К сер. 19 в. наука в России по ряду направлений достигла мирового уровня. Всё большее число научных трудов, журналов, ежегодников издавалось на русском языке (один из показателей её самостоятельности). Мировую известность приобрели отечественные учёные: автор первой системы неевклидовой геометрии Н.И. Лобачевский, астроном и геодезист, директор Пулковской обсерватории В.Я. Струве, основатель петербургской математической школы П.Л. Чебышев, создатели периодической системы элементов Д.И. Менделеев и теории химического строения – A.M. Бутлеров, основоположники военно-полевой хирургии – Н.И. Пирогов, русской физиологической школы – И.М. Сеченов, современной аэродинамики – Н.Е. Жуковский.

Российская наука функционировала как часть мировой науки. Устанавливались постоянные научные связи с коллегами в Европе. Российские специалисты обучались за рубежом, стажировались в лабораториях европейских учёных. Однако Россия и в 19 в. продолжала приглашать иностранных учёных, поскольку система отечественного высшего образования не могла удовлетворить растущие потребности страны в высококвалифицированных специалистах.

Важнейшим достижением России в 19 в., органично связанным с функционированием и развитием науки, стало создание системы светского образования – начального, среднего, высшего. Однако власти опасались давать хорошее образование низшим сословиям, что проявилось в установлении сословных ограничений в получении образования.

Двойственным было и отношение власти к научному сообществу. Государство нуждалось в умных и образованных гражданах, но также проявляло нетерпимость к свободомыслию и духовной независимости студентов и учёных. Министерство народного просвещения заботилось в первую очередь о защите устоев, выражаемых известной триадой: православие, самодержавие, народность. Наука постоянно испытывала давление «канцелярии». Президент АН назначался сверху. Бюрократический характер организации науки сказывался на деятельности научных организаций. Научные исследования финансировались недостаточно, иногда финансовое положение АН становилось просто критическим: ей отказывали в самых незначительных ассигнованиях. Из нескольких сот существовавших в нач. 20 в. научных обществ государство материально поддерживало не более 20–25.

Значительных успехов российские учёные добились в области фундаментальных исследований. Государство было также заинтересовано в использовании научных знаний на практике, в первую очередь для нужд армии, морского флота, а с кон. 19 в.– и для промышленности, строительства и т.д. Россия уже имела высококлассных специалистов в области прикладных наук, хороших инженеров, но сильно отставала от развитых стран Запада в формировании сферы научно-технических разработок, требующей серьёзных вложений. На рубеже 19–20 вв. во многих странах уже возникли промышленные лаборатории, в которых велись исследования, связанные с потребностями конкретного производства. Россия же новые технические разработки получала в основном из-за границы. Были слабо разведаны естественные богатства России, импортировались фактически имевшиеся у неё виды сырья.

Учёные выделяли проблемы, тормозившие развитие науки. Требовали корректив уставы Академии наук и университетов, слабое финансирование и отсутствие или недостаток академических свобод сковывали инициативу учёных. Однако государственные бюрократические организации, даже после манифеста 17 окт. 1905, отвергали любые реформы.

В нач. 20 в. появились негосударственные источники вложений в науку. В 1909 возникло Общество содействия успехам опытных наук и их практических применений – т.н. Леденцовское общество, которое на проценты с капитала, завещанного ему промышленником Х.С. Леденцовым, и других поступлений субсидировало исследования, поддерживало изобретателей, популяризировало достижения науки и техники. В состав общества входили выдающиеся учёные. Несмотря на скромные средства, общество сыграло большую роль в поддержке науки в России.

В количественном отношении российская наука уступала европейской. Точные цифры отсутствуют, т.к. общий учёт не вёлся. Но по имеющимся данным, известно например, что число химиков в России в 1911 было в шесть раз меньше, чем в Германии и Англии. За 9 предвоенных лет было защищено всего около 500 докторских диссертаций, из них 2/3 по медицине и лишь 1/6 по физико-математическим дисциплинам. В то же время научное сообщество проявляло довольно высокую активность. Так, в 1900–17 возникло 114 различных научных организаций, в т.ч. 80 научных обществ.

Технико-экономическое отставание России особенно проявилось в годы Первой мировой войны 1914– 1918. Государством были приняты срочные меры по консолидации научных сил: созданы Центральная научно-техническая лаборатория военного ведомства и Комиссия по изучению естественных производительных сил России при АН (КЕПС) во главе с В.И. Вернадским.

После Октябрьской революции 1917 начался новый этап в развитии российской науки. Гражданская война и разруха нанесли значительный урон научным кадрам. Многие учёные не перенесли голода и социальных потрясений. Только в Петербургской АН в 1917–20 умерли 12 из 42 её членов. Некоторые учёные были вынуждены эмигрировать за рубеж, что значительно ослабило отечественную науку.

Сохранение научных сил стало важнейшей государственной задачей. В этих целях по решению правительства при СНК РСФСР была создана Центральная комиссия по улучшению быта учёных (ЦЕКУБУ). Несмотря на тяжёлые условия, учёные продолжали работать. Согласно проведённому в 1918 учёту, в стране имелось 12 500 исследователей и квалифицированных специалистов и 308 научных организаций, включавших лаборатории, научные общества, музеи, комиссии и т.д. Собственно исследовательские учреждения составляли примерно 1/5 часть их общего числа. Подсчёт, вероятно, был приблизительным, но всё-таки давал представление о параметрах науки.

Научная политика советской власти основывалась на том, что наука должна управляться государством и служить построению нового общества. Уже с сер. 1918 по предложениям и проектам самих учёных, поддержанных государством, начали возникать новые научные структуры, причём акцент делался на создание научно-исследовательских институтов – новой формы организации научной деятельности. Даже в разгар Гражданской войны было создано 33 крупных для того времени научных института. В 1922 в стране было уже ок. 1000 научных подразделений (после 1917 их количество увеличилось в три раза). Таким образом, в 1917–22 в создании сети исследовательских организаций сделан мощный рывок, который по своей интенсивности и целенаправленности не знал себе равных в истории. Безусловно, этот рост стал возможным ещё и благодаря научному потенциалу дореволюционной российской науки, прежде всего российским учёным. Вместе с тем советская власть приступила к подготовке собственных научных кадров из рабочих и крестьян.

Превращение российской науки в советскую означало включение науки в новую социальную реальность с её идейно-политическими, экономическими и чисто научными проблемами. Советская наука сохранила традиционные для России формы организации науки: Академия наук как собрание учёных и как финансируемое государством научное учреждение, занимающееся исследованиями и подготовкой кадров; университеты и специальные высшие учебные заведения, в которых преподавание сочетается с научно-исследовательской деятельностью; научные подразделения, действующие при министерствах и ведомствах; научные и научно-технические общества; государственный контроль. И в формах организации науки и в исследовательской работе преемственность в основном не нарушалась, за исключением общественных и гуманитарных наук, в которых с большей силой действовал идеологический фактор как приоритетный критерий оценки труда учёных. Идейный плюрализм не допускался, что сказывалось на судьбах и научных направлений, и отдельных учёных.

Советская власть внесла в организацию науки ряд принципиальных нововведений. Основной формой организации исследовательской деятельности стали научные институты Академии наук, НИИ при университетах и ведомствах. К концу Гражданской войны в стране действовало уже св. 70 НИИ, не считая институтов при вузах. Государство считало своей задачей поддержку и развитие научных институтов в области фундаментальных исследований. Сначала научными подразделениями этого типа ведал Наркомат просвещения, имевший к концу Гражданской войны ок. 20 НИИ в области физики, химии, биологии, общественных наук. Вместе с тем началось формирование отраслевой науки. Создавались научные подразделения, ориентированные на получение практических результатов. Уже в 1922 в составе ВСНХ существовало 30 научных подразделений различного профиля, половину из них составляли научные институты; 40 научных учреждений обслуживало сферу здравоохранения; при Наркомземе было 4 исследовательских института и десятки опытных станций.

Новым явлением в жизни науки стало её планирование. Методы централизованной системы планового хозяйства в СССР распространились и на науку. Поскольку же планировать научные открытия невозможно, то объектом планирования стала тематика, направления, получение результатов в прикладных областях. План позволял держать науку под постоянным контролем государства. Стратегические проблемы развития науки рассматривались на высшем партийном и правительственном уровне.

Рис. Здание Президиума Российской Академии наук. Москва

Потребность в науке усилилась под влиянием начавшейся в кон. 1920-х гг. индустриализации страны. В 1925 Академия наук получила статус АН СССР и включила в свой состав комплекс институтов, занимавшихся фундаментальными и прикладными исследованиями, осуществляла координацию научной деятельности в масштабах страны. Вузовская наука теперь оказалась слабее академической, т.к. не все университеты и вузы обладали потенциалом, необходимым для проведения исследований. Формировалась ведомственная отраслевая и заводская наука. Определённая изоляция СССР в международном плане потребовала подготовки собственных специалистов и создания научных подразделений по всем основным отраслям современного научного знания. Военная угроза стимулировала использование науки в интересах укрепления обороны страны. Эти процессы сопровождались быстрым ростом численности научных кадров: в кон. 1929 в СССР насчитывалось 30,5 тыс. научных работников, а в 1940 – 98,3 тыс. Качественный состав довоенных научных кадров был достаточно высок. Заметный след в развитии науки оставили, например, основатель московской математической школы Н.Н. Лузин, один из создателей аэродинамики С.А. Чаплыгин, кораблестроитель А.Н. Крылов, первый избранный президент АН геолог А.П. Карпинский, геохимик и энциклопедист В.И. Вернадский, физиолог И.П. Павлов, генетик Н.К. Кольцов, ботаник Н.И. Вавилов, крупнейшие физики Л.И. Мандельштам, А.Ф. Иоффе, П.Л. Капица, Л.Д. Ландау, химики А.Н. Бах, Н.Д. Зелинский, Н.Н. Семёнов, А.Н. Несмеянов, А.Е. Арбузов, психолог Л.С. Выготский и др. Наука стала одним из важнейших факторов развития народного хозяйства страны, укрепления её обороноспособности. В СССР был накоплен научно-технический потенциал, создавший оружие, иногда более совершенное, чем, например, в Германии. Вместе с тем сформировавшийся режим всеобщего огосударствления, утверждение господствующей роли коммунистической идеологии и установка на идеологическую борьбу и подавление инакомыслия привели к непомерному вмешательству политических и идеологических факторов во внутреннюю жизнь науки и научного сообщества, что имело негативные, а иногда трагические последствия.

Наука значительно пострадала из-за репрессий по отношению к учёным в революционный период и особенно при сталинском режиме. Тысячи учёных были арестованы и заключены в тюрьмы и концлагеря. Многие из них были расстреляны или погибли в заключении из-за невыносимых условий существования в местах заключений (такова судьба П.А. Флоренского, Г.Г. Шпета. Н.Д. Кондратьева, Н.И. Вавилова). Лишая свободы известных учёных, инженеров, режим создавал в тюрьмах особые научные коллективы, выполнявшие сложные научно-технические работы. Сам феномен таких «научных учреждений» был верхом государственного цинизма.

Прямым следствием невежественного политического вмешательства власти в науку, особенно характерного для периода «культа личности», стало закрытие целых научных направлений и появление «специалистов» типа Т.Д. Лысенко, с помощью демагогии вошедшего в доверие власти. Поддержка Сталиным его доклада на печально известной сессии ВАСХНИЛ (1949) обеспечила Лысенко огромные права, которые он использовал для разгрома генетики и насаждения пресловутой «мичуринской биологии». До Великой Отечественной войны 1941–1945 советская генетика находилась на мировом уровне, действия Лысенко отбросили её на десятилетия назад.

Советская наука внесла весомый вклад в победу над фашизмом. В послевоенные годы началась «холодная война», поставившая сферу науки на службу мощного военно-промышленного комплекса. Развитие науки пошло по пути милитаризации. До двух третей ассигнований на науку поглощала её часть, работавшая на оборону. Советская наука решила задачу создания ядерного оружия и установления паритета с США в этой области. Создатели ядерного оружия и средств его доставки: И.В. Курчатов, Ю.Б. Харитон, Я.Б. Зельдович, А.Д. Сахаров, Л.А. Арцимович. Н.А. Доллежаль, Г.Н. Флёров, С.П. Королёв, В.П. Глушко, М.К. Янгель, В.Н. Чело-мей и др. ликвидировали монополию США в этой области и позволили СССР проводить политику ядерного сдерживания.

Технологические достижения советской военной науки были обусловлены высоким качеством научных и инженерных кадров, хорошим финансированием, реальной конкуренцией с возможным противником, которая требовала напряжённой и продуктивной работы. Но повышенная секретность сдерживала развитие технологий двойного назначения, непомерно раздутый военно-промышленный комплекс становился тяжёлым бременем, обескровливающим страну. Милитаризация науки приводила к отвлечению средств от фундаментальной науки. Серьёзным препятствием для научно-технического прогресса было отсутствие свободы обмена информацией. СССР отстал от развитых стран особенно в области компьютеризации, хотя в начале компьютерной эры он был в числе передовых стран.

Одним из существенных показателей развития науки является динамика её количественных параметров. В 20 в. количественный рост науки был общемировой тенденцией. В СССР он происходил неравномерно, отражая возможности и потребности общества в конкретный период. Наиболее бурный рост числа научных учреждений отмечался в первые послереволюционные годы, когда индустриализация страны дала импульс формированию отраслевой науки. В 1928–31 число научных учреждений выросло в 7 раз, научных работников – в 6 раз. В 1954–63 с развитием НТР резко увеличился объём научной работы и было создано св. 1700 научных учреждений. Быстрое экстенсивное развитие науки происходило до середины 1970-х гг., затем рост замедлился. Последний подъём произошёл в 1986–89, когда курс на ускорение научно-технического прогресса привёл к созданию 50 новых научных учреждений, в т. ч. академических. В 1990 в стране насчитывалось 4646 научных организаций, из них 1762 – научно-исследовательские.

Неравномерным был и рост численности научных кадров. За 1962 он составил 29,8%, а за 1983 – лишь 0,6%. Согласно статистическим данным, в СССР насчитывалось научных работников: в 1940 – 98,3 тыс., в 1950 – 162,5 тыс., в 1975 – 1223,4 тыс. Это означало, что в 1960–70-х гг. наука фактически превращалась в массовую профессию. Затем темпы роста резко сократились, но всё-таки к кон. 1980-х гг. численность научных работников превысила 1,5 млн (всего в сфере науки и научного обслуживания работало 4,5 млн чел.). Достаточно высокой была и доля затрат на научные исследования 621 и разработки в ВВП: в 1985 – 3,74% (для сравнения: в США – 2,69%, в ФРГ – 2,67%).

Менялась и география науки. До революции и в первые годы советской власти научные учреждения были сосредоточены в основном в С.-Петербурге (Ленинграде), Москве, Киеве и Харькове; 20 научных учреждений находились в Сибири; небольшие группы исследователей работали в университетах других городов. Начиная с 1930-х гг. сеть научных учреждений стала постепенно охватывать всю территорию страны. К 1961 во всех столицах союзных республик были созданы республиканские академии наук. Основаны Сибирское, Уральское и Дальневосточное отделения АН СССР, а также научные центры на Кольском полуострове и в Подмосковье и отраслевые научно-исследовательские институты во всех крупных экономических районах. Расширилась и сеть вузовской науки. Однако наибольшая концентрация науки по-прежнему наблюдалась в Москве и Ленинграде.

За годы советской власти в стране была создана мощная научная база, позволявшая осуществлять современные фундаментальные и прикладные исследования. Отечественные учёные внесли свой вклад в развитие мировой науки. Нобелевских премий были удостоены: Н.Н. Семёнов, H.Г. Басов. A.M. Прохоров, П.Л. Капица, Л.В. Канторович. Ж.И. Алфёров получил эту премию в 2000 за результаты исследований, выполненных в 1970-е гг. Крупнейшие учёные работали в лингвистике, психологии, археологии, востоковедении. Научные школы мирового значения были созданы в области математики, физики, химии, биологии. Огромная работа была проведена по освоению Арктики, изучению Антарктики, по поискам полезных ископаемых. Советский Союз был одним из лидеров в овладении ядерной энергией и в исследовании космоса.

Но уже к нач. 1980-х гг. стали всё более остро проявляться слабые стороны отечественной науки. Сказывалось недостаточное финансирование (по сравнению с объёмом средств, вкладываемых в науку в странах Запада). Если принять за 100% число всех научных работников в мире, то доля Советского Союза в 1990 составляла 32,4%, доля Северной Америки – 17,8%, Европы – 20,9%, а их доля в мировых расходах на науку равнялась соответственно 12,3%, 42,8% и 23,2%. В среднем в СССР затраты на научное оборудование на одного работника были в 3–4 раза ниже, чем в США. Несмотря на наличие ряда прекрасно оснащённых институтов, в целом состояние экспериментальной базы науки по многим показателям не удовлетворяло учёных.

Рис. Новое здание

Российской Академии наук. Москва

Не была решена в СССР и проблема соединения науки и производства. Несмотря на попытки введения хозрасчётных (экономических) способов их взаимоотношения, преобладали командно-административные методы управления. Производство принимало частичные усовершенствования действующей техники, но попытки внедрения технологий, требующих остановки и преобразования производства, встречали сильное сопротивление, ибо нарушался план выпуска продукции, что снижало оплату труда. Отрицательную роль играли ведомственные барьеры. Недостатки в научной политике, монополизм, отсутствие конкуренции и слабая материальная заинтересованность, закрытость производства по отношению к инновациям также тормозили технологическое перевооружение производства. В 1980-е гг. обнаружилось, что Советский Союз отстал от Запада на целую технологическую эпоху. Неэффективные формы организации производства, тотальное огосударствление общественной жизни, «холодная война» с Западом и др. породили застойные явления не только в обществе, но и в науке. Во 2-й пол. 1980-х гг. реформы начались с демократизации общественной жизни в ходе перестройки. Однако этот процесс был прерван распадом Советского Союза и образованием на его территории самостоятельных государств. РФ получила в наследство от Советского Союза примерно 70% научных учреждений и научного персонала, что сделало её самой сильной в научном отношении страной на территории СНГ. Однако были потеряны для российской науки оставшиеся на территории других государств научные подразделения – обсерватории, опытные станции, уникальные лаборатории, полигоны и т.д. (в т.ч. космодром Байконур), разорваны многие сложившиеся научные связи. Снятие информационных запретов, право свободного выезда за рубеж, плюрализм в идеологии и др. открыли перед учёными новые возможности. Но одновременно курс экономических реформ поставил науку в целом в тяжёлое положение, вызванное сокращением её бюджетного финансирования и государственного заказа. К сер. 1990-х гг. государственное финансирование науки уменьшилось по сравнению с кон. 1980-х гг. в 17 раз. Приватизация и падение производства особенно сказались на отраслевой науке, многие работы были прекращены. Из науки начался стихийный отток кадров – т.н. «утечка умов». Значительная часть работников из-за низкой оплаты труда в сфере науки была вынуждена переменить род деятельности. Некоторые талантливые учёные и перспективные молодые специалисты, в т.ч. окончившие престижные российские вузы, выехали в другие страны и остались за рубежом на постоянное место жительства. За 5–6 лет численность российских научных кадров сократилась вдвое. В 1990 сфера науки и научного обслуживания РСФСР обеспечивала работой ок. 2 млн чел., из них половину составляли научные кадры. К 1997 в сфере науки РФ осталось 934,6 тыс., из них исследователей – 455,1 тыс., т.е. 48,1% по отношению к 1990. Особенно сильный отток из науки происходил в 1992– 1995. Потом он несколько уменьшился, но всё-таки численность работающих в науке сокращалась быстрее, чем во многих других отраслях. Падение престижа и низкая оплата научного труда уменьшили приток молодёжи в науку. Возникла серьёзная опасность нарушения научной преемственности, исчезновения целых научных направлений. Научные учреждения стали изыскивать иные источники дохода: получение заказов, в т.ч. иностранных, на исследования и разработки, использование научных связей для организации совместных исследований с зарубежными партнёрами, получение грантов различных фондов, сдача в аренду помещений коммерческим фирмам и др. Российская наука получила поддержку ряда иностранных фондов, и прежде всего «Фонда Сороса».

Государство тем не менее осталось основным источником финансирования науки. Не имея возможности должным образом обеспечить всю науку, оно стало на путь выделения приоритетных направлений, наиболее важных научных подразделений, ценных работников для их первоочередного или дополнительного финансового обеспечения. Были разработаны специальные государственные программы, несколько десятков элитных институтов получили статус государственных научных центров (напр., Курчатовский институт и др.), установлены стипендии для научных работников, созданы государственные научные фонды для распределения на конкурсной основе небольших бюджетных средств, направляемых на поддержку научной работы. В 1996 был принят закон «О науке и государственной научно-технической политике». Однако некоторые его положения не выполняются. В целом в 1990-е гг. наука в РФ не стала приоритетной сферой. Доля ассигнований на гражданскую науку в сильно упавшем ВВП составила в 1998 лишь 0,5%, что соответствует уровню слаборазвитых стран.

Будущее российской науки зависит от политики государства в отношении науки, от того, удастся ли сохранить научный потенциал и выйти в 21 в. на уровень науки передовых стран. Основные задачи, стоящие перед государством: создание благоприятных условий для проведения фундаментальных и прикладных исследований, научно-технических разработок, модернизация материально-технической и информационной базы науки, развитие научных коммуникаций, материальное обеспечение научных работников. Уровень науки в условиях современной цивилизации коррелируется с уровнем интеллектуального и социально-экономического развития страны.

В 2002 принят подписанный Президентом документ, именуемый «Основы политики Российской Федерации в области развития науки и технологий на период до 2010 года и дальнейшую перспективу», в котором впервые провозглашалось, что «целью государственной политики в области развития науки и технологий является переход к инновационному пути развития страны», определена роль государства в научно-технологической и инновационной сферах, развитие науки и технологии отнесено у числу высших приоритетов Российской Федерации. При условии, что реальная политика будет проводиться в соответствии с положениями этого документа, он принципиально меняет взаимоотношение науки и государства: фундаментальная наука рассматривается как одна из «стратегических составляющих развития общества», а создание условий для обеспечения её опережающего развития выделено в качестве цели государственной политики. Вместе с тем выполнение намеченной программы предполагает преодоление разрыва между наукой и производством путём создания объединяющей их инновационной системы, интеграцию науки и образования, но без ломки существующей их организации, стимулирование научно-технологической сферы, её адаптацию к условиям рыночной экономики. В «Основах» развёрнута широкая программа действий государства по развитию научно-технического сотрудничества с зарубежными странами, в т.ч. в рамках СНГ.