ИЗДАТЕЛЬСТВО   «ЭНЦИКЛОПЕДИЯ»
Главная
Новая Российская энциклопедия
Другие издания
О нас
Энциклопедистика
    · история
    · теория и методика
Карта сайта
Схема проезда
       ТЕОРИЯ  И  МЕТОДИКА
 

М.Б. САПУНОВ: «Знание – консолидирующая сила»
 

Мне хотелось бы сказать несколько слов об истории нашего собрания и прежде всего выразить признательность Владимиру Григорьевичу Борзенкову – руководителю постоянно действующего методологического семинара Института человека РАН за предоставленную возможность собрать за одним столом исследователей, издателей, редакторов журналов – носителей разного опыта и знания, чтобы сообща подумать над темой «Энциклопедии и современное образование». Инициатива сегодняшнего собрания принадлежит редактору «Новой Российской энциклопедии» В.М. Кареву, а идея возникла случайно, как всякое счастливое событие. Побывав однажды в нашей редакции, Владислав Михайлович высказал мысль, что тема энциклопедии как формы знания, формы организации общения и совместной деятельности, важная и сама по себе, сегодня во многих отношениях становится весьма актуальной.
На мой взгляд, сформулированные вопросы – действительно хороший повод и благодатная почва для обсуждения предельных оснований модернизации системы современного образования. Дело в том, что предлагаемые проекты так называемой «оптимизации» организационных и экономических механизмов её функционирования выводят на фундаментальные метафизические вопросы о смысле знания и образования вообще. Эти вопросы сегодня активно обсуждаются на страницах нашего журнала: образование – это услуга? Студент – это клиент?
В связи с мотивами организаторов нашей встречи отмечу лишь два аспекта. Первый – мобилизующая и консолидирующая роль знания. В этом контексте хотелось бы подчеркнуть, так сказать, социально-практический характер нашего мероприятия. Научно-педагогическому сообществу сегодня чрезвычайно важен любой опыт самоорганизации перед лицом очередных социоинженерных экспериментов, опыт своего рода гражданского сопротивления бюрократическому произволу, осуществляемому с абстрактно-редукционистских позиций экономической целесообразности. Ценен сам опыт консолидации научного сообщества, мобилизации его символических ресурсов, опыт коммуникации вокруг общезначимой социальной проблемы. Между прочим, классический проект энциклопедии, как он был реализован исторически и осуществляется поныне, – хорошая модель организации коллективной деятельности единомышленников-подвижников просвещения. Так что бесценен сам факт совместного говорения и доброжелательного слушания друг друга как опыт организации солидарности и сотрудничества. Мероприятия, подобные нашему, – островки самодеятельного порядка в хаосе постмодернистского «anything goes».
Следующий момент – когнитивный. Заявленная тема близка всем присутствующим, ибо каждому из нас приходилось выступать в ипостасях ученого, редактора, издателя, преподавателя. И, тем не менее, это – разные роли. Кафедра – это не отдел научного института, а редакция периодического издания – это не редколлегия «нетленки». Поэтому из взаимодействия, общения разных дискурсов, основанных на уникальном опыте, может получиться оригинальный интеллектуальный продукт – некое знание о сущности энциклопедического знания. Разумеется, и о сущности знания вообще, которое, конечно же, отнюдь не сводимо к информации и, безусловно, не является товаром. Знание и образование – ценности онтологические. Впрочем, этот тезис является тривиальным следствием из современной философии науки, настаивающей на коммуникационно-деятельностной природе знания и образования.
В конечном счёте, мы работаем для нашего читателя – педагогов, ежедневно выполняющих свой долг, ведомых энциклопедическим пафосом служения «истине» и гносеологическим идеалом цельного, фундаментального знания.
Итогом нашего разговора могло бы стать некое бытийное понимание, лежащее в основе единства нашего сообщества. Его нужно строить и воспроизводить сообща, общими усилиями.

В.В. ШЕЛОХАЕВ: «У издательств должна быть собственная научная политика»

Хотелось бы поделиться опытом работы издательства «Российская политическая энциклопедия». К концу 80-х - началу 90-х гг. было уже ясно, что монополия на подготовку энциклопедий, которая принадлежала, по крайней мере, двум издательствам – «Политиздату» и «Мысли», закончилась. Ситуация была обусловлена общим кризисом всей мировоззренческой системы, господствовавшей при коммунистическом режиме. Не буду вдаваться в подробности, какими были изданные в советскую эпоху энциклопедии, скажу лишь, что они были продуктом своего времени. В них содержалось много хороших статей, однако исходные позиции были, естественно, весьма идеологизированы и политизированы. Именно в тот критический период у небольшого коллектива ученых возникла идея: не претендуя на издание масштабных энциклопедий, попытаться найти собственную нишу – приступить к подготовке и изданию энциклопедий тематического характера. Такая ниша была обретена, когда была создана новая структура, а именно – издательство «Российская политическая энциклопедия », РОССПЭН.
Для своей деятельности нами было определено собственное проблемное поле, включающее идеологию, политику, историю общественной мысли и историю политических структур. Один из ключевых моментов в нашей работе заключался в том, чтобы новое издательство находилось в постоянном контакте с лицами, которые занимались наукой профессионально. Нас интересовали, в первую очередь, тенденции развития предметного содержания научного знания соответствующих областей, и, на мой взгляд, такое отношение к науке должно быть непременным условием в работе над любыми энциклопедическими изданиями. Иными словами, поставленная нами задача была продиктована, прежде всего, научными интересами, а не потребностями рынка.
К сожалению, лица, которые находятся во главе современных издательств, ориентируясь на массовый спрос и прибыль, зачастую пренебрегают потребностями развития собственно научного знания. Именно поэтому возникает масса скороспелого издательского продукта, который быстренько компонуют и выбрасывают на рынок. Конечно, цена у этого продукта соответствует его качеству.
Для нашей работы мы выбрали принципиально иной подход, исключительно научный. Мы решили подготовить вначале политическую энциклопедию «Политические партии России». В статьях по данной тематике предшествующих энциклопедий, во-первых, не давалось представления обо всех партиях, а во-вторых, изложение носило исключительно идеологический характер. В результате читатель не получал ясного и чёткого представления о системе политических партий, их истории и т.д.
Для того чтобы решить поставленную задачу, мы собрали коллектив, насчитывающий приблизительно около сотни профессионалов. Каждый из них посвятил значительную часть своей жизни разработке истории политических партий России. При подготовке статей мы отказались от некоторых ранее принятых стандартов. Нас не устраивала установка ориентироваться только на количество знаков. Мы отошли от этого формального принципа, нам нужно было совершенно другое информационное поле, которое позволяло бы потребителю пользоваться книгой для самых разнообразных задач. Обратите внимание: если в прежней энциклопедии политическим партиям было посвящено всего 5–6 статей, то мы подготовили 137 статей. Таким образом, мы расширили границы знания по всем параметрам – по структуре, по идеологии, по стратегии, организации, тактике и т.п.
Когда мы подготовили и издали эту энциклопедию, то решили не переиздавать её скороспело, хотя она мгновенно разошлась. Мы решили расширить то, что было сделано. На основе первой энциклопедии начали готовить новый масштабный проект – «Политические партии России. Документальное наследие». Это издание также можно считать энциклопедическим – оно позволило представить историю российских политических партий во всех системообразующих аспектах. В настоящее время вышло 40 томов. Думаю, в перспективе мы еще возвратимся к этой энциклопедии, стараясь её совершенствовать и улучшать.
Одновременно с работой по подготовке вышеупомянутой энциклопедии издательство приступило к созданию энциклопедии «Русское зарубежье». Для того времени подобное издание было новинкой. Мы попытались оперативно удовлетворить потребность в информации, недоступной долгие десятилетия. Нам удалось во всех основных аспектах показать интеллектуально-культурное поле, которое возникло и приумножилось в зарубежье, о котором в советских энциклопедиях говорилось с оговорками. По сути, этим изданием впервые был создан, образно говоря, «мост» между двумя половинками разорванной в XX веке российской культуры – культурой зарубежной и той, что осталась и продолжала существовать в России.
Наша работа показывает, что у издательств должна быть своя собственная политика. Суть её состоит в том, что во главе издательских структур должны находиться люди, которые не просто обладают организаторскими способностями, а непосредственно связаны с наукой и имеют тесную связь со своей референтной группой, черпая именно здесь своих авторов. Одним из важных условий такой работы должно быть предоставление каждому автору творческого простора и отсутствие какого-либо диктата. Например, нас критиковали за то, что статьи в наших энциклопедических изданиях не отвечают традиционному единому стилю. Мы, действительно, можно сказать, впервые дали простор авторам при изложении информации, которой они обладали. Однако такой подход к созданию энциклопедий полностью себя оправдал. Наши книги выдержали уже несколько переизданий и остаются востребованными на читательском рынке.
В дальнейшем издательство начало постепенно расширять поле аналогичных фундаментальных изданий. Недавно вышла энциклопедия «1812 год». Она посвящена юбилею Отечественной войны 1812 г. и, надеюсь, значительно расширила представления о тех событиях, как в международном, так и особенно во внутрироссийском контексте. Издательство «РОССПЭН» выпустило энциклопедию «История масонства». Эта тема, несомненно, интересная и востребованная, хотя и сложная, и остросюжетная. В издании содержится огромная фактография, позволяющая воссоздать сложную картину генезиса, формирования и эволюции масонства на Западе и в России. В настоящее время завершена работа над книгой «Общественная мысль России», при подготовке которой участвовали более 120 авторов. Вскоре она выйдет в свет и, надеюсь, вызовет широкий читательский интерес. Следующая наша работа – «Общественная мысль русского зарубежья». И, кроме того, издательство готовит три фундаментальные энциклопедии, посвящённые различным аспектам российской идеологии и политики. Эти энциклопедии будут посвящены таким темам, как «консерватизм», «либерализм» и «радикализм». Все три тома будут строиться по единому замыслу, в единой технике оформления, сохраняя при этом свободу авторского изложения. Одна из последних творческих идей состоит в том, чтобы подготовить энциклопедии, посвящённые истории Государственной Думы и Государственного Совета. Несмотря на обилие публикаций о Государственной Думе, до сих пор не было создано фундаментального энциклопедического издания о российском парламенте.
Обобщая вышесказанное, можно выделить некоторые важные тенденции на энциклопедическом издательском поле. Во-первых, рухнула и ушла в прошлое монополия на издание энциклопедий, и это, несомненно, является позитивным моментом. Во-вторых, у новых издательских коллективов появилась возможность создавать профессиональные авторские коллективы, которые готовят издания энциклопедий с учётом всех современных знаний.
К сожалению, существует важный негативный фактор, который сдерживает процесс обращения многих издательств к энциклопедической тематике. Такие издания коммерчески совершенно нерентабельны. Получается, что гораздо проще и дешевле не создавать новое знание, а вырезать одиночные статьи из «Брокгауза и Ефрона» или других старых энциклопедий. По моему мнению, одна из основных причин появления многочисленных некондиционных статей в современных энциклопедических изданиях состоит в том, что издательства просто-напросто экономят средства. Пример и опыт нашей работы показывают: если уж ты выбрал для своей деятельности энциклопедическое издательское поле, нужно быть готовым на большие финансовые затраты. Конечно, и эти затраты без поддержки фондов не может выдержать ни одно издательство. В частности, я очень благодарен присутствующему на сегодняшнем заседании Евгению Васильевичу Семёнову, который долгое время возглавлял РГНФ. Он понимал значение подобного рода изданий и более 10 лет поддерживал наши начинания. Иными словами, без поддержки государственных институтов или общественных фондов невозможно создать качественное энциклопедическое издание. К сожалению, таких государственно мыслящих людей становится всё меньше. Сегодня мы наблюдаем усиление тенденции ухода государства из образования, из науки, в том числе и из издательской сферы. По моему мнению, эта тенденция является одной из колоссальных ошибок, которая приведёт к превращению образования и некоторых научных отраслей в зыбкое поле коммерческой деятельности.
В заключение хочу обратить внимание на то, что сегодняшняя беседа кажется мне чрезвычайно своевременной. Более того, наш разговор, несомненно, выходит за рамки чистой теории. Обсуждение уже поднятых вопросов органически должно быть связано и с другими – вопросами государственного финансирования, иных форм помощи со стороны государства. Продуманная централизованная политика поддержки работ, которые формируют нового современного, энциклопедически образованного человека, бесспорно, себя оправдает.

В.А. ЛЕКТОРСКИЙ: «Энциклопедия – способ сохранения культуры»

Здесь уже были высказаны некоторые соображения по вопросу, зачем вообще нужны энциклопедии и будут ли они нужны в дальнейшем. Поскольку я имею отношение к энциклопедиям, во всяком случае к философским, и как читатель, и как редактор (и первого варианта «Философской энциклопедии», и «Новой философской энциклопедии»), то какие-то представления об этом вопросе у меня имеются. Самое главное – почему сейчас стали издавать энциклопедии?
Что такое энциклопедия? Это не просто справочник, не просто набор статей на разные темы, расположенных в алфавитном порядке. Энциклопедии – это некая попытка выявить связи между науками, то есть попытка систематизации знаний, поскольку одна статья отсылает к другой. Одну статью прочитали, там ссылка на другую статью, список литературы. И создаётся некое целостное представление о системе знаний, что невозможно сделать в другом издании.
Сейчас возникает энциклопедический бум, есть потребность в энциклопедиях. Сегодня энциклопедии, издаваемые в России, раскупаются. Возможно, это, как уже сказали, нерентабельно, тем не менее, некоторые энциклопедии просто невозможно купить. Их читают. И я могу понять, с чем связана такая потребность в энциклопедиях. На мой взгляд, потребность в энциклопедии возникает тогда, когда в культуре возникает необходимость переосмысления того, что есть, то есть энциклопедия – это попытка по-новому понять то, что есть в культуре. Иначе смысл издания новых энциклопедий непонятен. Ведь если есть, в конце концов, старая философская энциклопедия, зачем издавать новую?
Вообще, сейчас в мире происходит культурный слом, а в России тем более. Мы сейчас не можем по-старому смотреть на какие-то вещи, мы должны их переосмыслить. Это трудно сделать. Могу сказать на примере «Новой философской энциклопедии». В чем её новизна? За последние 10 лет в той же философии много было сделано, были написаны тексты, которые раньше были невозможны. В каких-то областях философского знания в последнее время были новые достижения, но какие-то области философии оставались нетронутыми. Мне казалось, что мы не должны заниматься изданием новой энциклопедии, потому что мы ещё не доросли до того, чтобы всё в философии переосмыслить. А энциклопедия предполагает новый взгляд по всему кругу знаний. Поэтому это была труднейшая задача. Вообще энциклопедия предполагает новый взгляд на все основные проблемы данной области, причем широкой области. Это способ переосмысления, ревизии, критики, переоценки, способ нового понимания. И, слава Богу, что такая потребность ещё есть. Потому что, может быть, она скоро исчезнет. Если разбираться в тенденциях развития науки, образования не только в нашей стране, но и в мире, то, может быть, в будущем энциклопедия станет ненужной. Если верно мнение, что в будущем фундаментальная наука будет необходима только узкой группе людей, то тогда будут нужны только справочники типа «Как собрать автомат» или «Как приготовить шашлык». Говорят же о том, что происходит слом культуры, что мы сейчас живем в посткультуре и что постчеловек – уже не совсем человек. Если бы это было так, то тогда это всё не нужно. По-моему, энциклопедизм, издание энциклопедии – великое дело. Это способ противодействия этому, способ сохранить и донести до современности то, что было создано в культуре за столетия, попытка описать ту ситуацию, которая возникла сейчас и которой раньше не было. Поэтому для меня энциклопедизм, издание энциклопедии (на современном, не халтурном уровне, – халтура, к сожалению, тоже есть) есть своего рода способ ответа на те вызовы, которые ставят под вопрос и саму культуру. Об этом пишется довольно много. В самом деле, издание энциклопедии – это в глубоком смысле слова есть способ влияния на то, каким образом будут развиваться и культура, и образование, и способ противодействия попытке обкарнать, лишить фундаментальных основ. Последнее, к сожалению, имеет место не только в нашей стране, но и во всем мире. На западе уже считается, что наука приобретает иной статус: она капитализируется... Есть университеты, скажем, в США, которые обслуживают сами себя, группу людей, и нет речи о культурном обмене. Поэтому энциклопедизм для меня – попытка сохранить, не потерять то, что было сделано в культуре. Поэтому это не какой-то узкий вопрос, а вопрос о судьбе науки, культуры, образования.

А.П. ОГУРЦОВ: «Мы всё ещё ищем универсальный тезаурус»

В наши дни издается много разных энциклопедий, – это, по-моему, прекрасно. Раньше такого не было. Однако всё же ряд изданий незаслуженно называются энциклопедиями, или же далеки от требований энциклопедизма. Что такое энциклопедизм? Энциклопедизм – это определённый стиль мышления, который связан с попыткой построить универсальный тезаурус, найти универсальный язык, который отличался бы от прошлого тезауруса, прошлого языка и давал бы возможность легитимизировать новые способы объяснения, научные и философские инновации, новые ценности.
Универсальный язык определялся по-разному. Французская энциклопедия Дидро и Д′Аламбера, действительно, выражала идеалы французского просвещения. Она была построена на совершенно иных принципах, чем средневековые трактаты «О природе вещей или «Об универсуме», выполнявших функции энциклопедических сводок круга знаний своего времени, изложенных в соответствии с принципами креационизма. Средневековые энциклопедии строились по принципу семи дней творения. Французская энциклопедия выдвинула иные принципы организации текстов. Какие? Во-первых, алфавитный, атеологический атеистический, просвещенческий, деистический. И, во-вторых, включение в состав энциклопедического знания знаний о различных ремёслах, манафактурах, описания технических средств – машин. Для этого энциклопедического тезауруса характерно то, что он ориентировался на включение в обиход образованного человека идеалов и норм эмпирического знания, на способ введения в культуру эмпирического знания. Идеал энциклопедии и энциклопедизма сохраняется и в немецком идеализме, хотя для него характерен совершенно иной тезаурус и иное видение культуры: культура как объективация духа. Эти идеалы сохранились и у Ф. Шеллинга, и у Ф. Шлегеля, который, издавая журнал «Европа», мыслит его как Новую Библию, Книгу книг, выражающую грядущую философско-поэтическую культуру. Сохраняются идеалы энциклопедизма, прежде всего связанные с поисками универсального языка, и у Гегеля. Он называет, как известно, изложение своей философии энциклопедией философских наук. И находит такого рода универсальный язык в философии, понятой как спекулятивное знание. Здесь, конечно, представлены совершенно иные способы построения энциклопедии, чем во французской энциклопедии.
Вопрос, который можно задать, состоит в следующем: завершились ли эти поиски универсального тезауруса? Закончилось ли вместе со специализацией научного языка движение к такого рода универсальному языку в ХХ веке? Найден ли универсальный тезаурус или нет? Вот тут начинается проблема. Посмотрите на XIX век. Наконец, нашли способ введения научности через понятие метода. Начинают ориентироваться на поиск неких универсальных методов. В середине XIX в. наука определяется методологически, т.е. с помощью общепринятой методологии – индуктивной, экспериментальной и прочей. Были ли выделены такие универсальные методы в науках? К сожалению, нет.
Поиск единого метода как некоей универсальной характеристики науки сохранился и в ХХ веке. Можно напомнить идеал унифицированной энциклопедии, выдвинутый логическим эмпиризмом Венского кружка в 20-е годы ХХ века. Но и этот способ мышления, унифицирующего все многообразие на базе тезауруса физики отнюдь не доказал своей значимости и обоснованности. Как известно, в ХХ веке выходит один том Энциклопедии унифицированного знания, основанный на программе физикализма – свести язык всех наук к языку физики, а его – к эмпирическому языку, освобождённому от теоретических терминов. Хотя есть различия в трактовке базисного языка, например, между Морицем Шликом и Отто Нейратом, но всё же основная ориентация была построить энциклопедию на основе унифицированного языка физики. Эта амбициозная программа оказалась, увы, нереализованной. Но исчезли из методологического сознания такого рода притязания на создание универсального языка? Нет. Они сохранились в теоретических исследованиях физики как «Теории Всего», где предпринимаются попытки свести к квантовой механике всё: и квантовую химию, и химию вообще, и космологию, и молекулярную биологию. Это попытка построить всю структуру мироздания на основании квантовой механики.
Ещё один пример. В настоящее время остро встаёт вопрос о нанотехнологиях. По мнению ряда ученых именно нанотехнологии позволят перестроить кристаллографию. Центральным понятием здесь оказывается модульный конструктивный дизайн. И вполне возможно, что нанотехнологии создадут тот новый тезаурус, который станет универсальным если не для всех, то для многих естественных наук.
Хочу ещё раз подчеркнуть, что этот идеал универсального (но не унифицированного) языка отнюдь не исчез. Он пока не реализован. Всё же мы сейчас переживаем другую эпоху – эпоху пролиферации теорий и их тезаурусов, расширения разнообразия специализированных языков. Распад идеологии, направленной на поиск универсального языка, достаточно явно ощущается даже в философии. Наряду с абстрактной методологией и логикой науки, существуют концепции совершенно иного типа, я имею в виду экзистенциалистские концепции. С ними связаны совершенно неожиданные и экстравагантные понятия: «встреча», «забота», «бездна» и др. Можно ли назвать такие религиозно-теологические понятия и секуляризируемые философией теологические понятия «понятиями»? Не зря их авторы называют их «экзистенциалами», а не «понятиями». Во всяком случае, это другой язык. Итак, в современной философии уже два языка: один – логико-методологический, другой – универсализация экзистенциалистского языка. Но ведь существует и третий язык – язык повседневности. Это совершенно распавшиеся исследовательские программы, и найти между ними единый язык невозможно. Между тем эти различные языки сталкиваются между собой в такой области философии, как философия образования.
Можно ли найти универсальный тезаурус? Один из наиболее интересных мыслителей ХХ века – М.К. Петров – искал такой тезаурус в ситуации, которую он назвал «коридорной», где сталкиваются специалисты различного профиля и находят общий язык в межличностном общении. Если специалисты, говорящие на специализированном тезаурусе, могут найти общий язык, то этот язык и будет универсальным тезаурусом. Такой универсальный тезаурус – это язык, который достигается благодаря обычному десятилетнему образованию.
Есть ещё один, новый вариант построения универсального тезауруса – поиск универсалий культуры. Открываю том «Поморской энциклопедии». Блестящая энциклопедия краеведения с поиском универсалий, характерных для данной региональной культуры. Возникает проблема: существуют ли для поморской региональной культуры такие универсалии? Не просто сингулярии, характерные для данной региональной культуры, но общие, универсальные характеристики, выходящие за рамки или хотя бы транспонирующие некоторые универсалии? Вот в чём проблема, как мне кажется, номер один. Нужно понять: как же универсалии, если они есть, преломляются в региональной культуре? Для этого лингвисты (не мы, философы, а лингвисты) придумали термин «концепт». Это не понятие в формально-логическом смысле слова. Такие специалисты, как, например, Н.Д. Арутюнова, изучающие логику естественного языка или А. Вежбицка, создавшая теорию семантических примитивов, пытаются вычленить универсалии ряда культур. Эти универсалии, преломлённые в региональных культурах, они и назвали «концептами». Вежбицка сначала выявила 76 универсалий, характерных для всех языков; сейчас их меньше, несколько более 20. Во всяком случае, поиск такого рода универсалий культур достаточно хорошо представлен в современной лингвистике и лингвокультурологии.
Возникает проблема: если мы ориентируемся на построение Энциклопедии в соответствии с универсалиями культур, на такого рода энциклопедизм, то нужно определить, сколько этих культур – 200 или 5000? Проблема и в том, что некоторые из них объединяются в культурно-исторические типы, а другие – не входят в выделенные типы. В таком случае возникает вопрос, каковы взаимоотношения между этими культурными типами? То ли это транзит, то ли это трансфер, трансдукция (перенос ценностей из одной культуры в другую), трансплантация универсалий из одной культуры в другую, или диффузия. Или же все культурные типы замкнуты и изолированы? Это различные способы преломления универсалий в различных культурах. Во всяком случае, мне кажется, что если мы хотим понять культурно-историческую определенность энциклопедизма как способа мысли европейского человека, то мы не можем не анализировать универсалии иных культур. Философия и есть способ рефлексии над этими универсалиями.
Есть мнение Р. Рорти, который считает, что философия есть универсализация языка литературной критики. Философия де закончилась и должна быть заменена литературной критикой. Мне кажется, это – некое обеднение, иссушение философии, чего нельзя допустить. Я думаю, существует гораздо больше культурных типов и соответственно культурных практик, поэтому принимать западноевропейский или американский способ мысли за основу не имеет смысла; каждый из нас живёт в определённой культуре, в определённом языке и не может претендовать на вненаходимость своей позиции и своей точки зрения. Это ещё один вариант энциклопедизма и возможного построения энциклопедического издания, предполагающего выявление универсалий культур и объединения их в определённые культурные типы. Но такого рода издание предполагает громадную исследовательскую работу, которая далеко ещё не проведена, и требует совместных усилий лингвистов, культурологов, философов.
Здесь встаёт ряд дополнительных трудностей, одна из которых заключается в возможности перевода универсалий одной культуры на язык другой культуры. Одни исследователи полагают, что такого рода перевод невозможен. Такова позиция, например, Ж. Делеза в книге «Логика смысла». Другие считают, что возможность перевода универсалий одной культуры на язык другой культуры существует, чем и объясняется, в частности, преемственность между аристотелевской мыслью и арабо-мусульманской средневековой мыслью. Европейцы Средневековья узнали о философии Аристотеля благодаря переводам на арабский. Во всяком случае, вычленение универсалий различных культур, типологизация различных культур и их универсалий позволит осмыслить пути перевода одних культур на язык других, определить медиаторы межкультурных коммуникаций и взаимопонимания.
Закончить своё выступление хочу следующим. Наше обсуждение, мне кажется, является, свидетельством того, что мы всё ещё ищем новый язык или стремимся выявить пути межкультурных коммуникаций. Я познакомился с «Проективным философским словарем», изданном в Санкт-Петербурге под редакцией Г.Л. Тульчинского. Для меня совершенно очевидно, что это – постмодернистская попытка на российской почве осмыслить (и даже создать) тот новый язык, который характерен для нашего времени и для нашей культуры. При всей экстравагантности ряда терминов, этот словарь нельзя не оценить как поиск нового универсального тезауруса. И без такого рода попыток нам не обойтись. Поколение, к которому принадлежу и я, должно осмыслить то, на каком языке мы говорили, какие инновации в культуре, науке, философии наше поколение считает значимыми и достойными универсальной ценности. Тем самым оно подведёт не просто итоги своей жизни, но и переведёт опыт своей жизни на универсальный язык, одновременно наметив те проекты языка будущего, которые из различных специализированных или публичных жаргонов достойны стать универсальным языком.
И последнее. Действительно, государство осуществило исход из науки и образования. К сожалению, энциклопедия без государственного финансирования в принципе немыслима. Например, издание «Новой философской энциклопедии» обходилось без контрольной редакции. Мы вынуждены были довериться совести авторов, не могли проверить даже постатейную библиографию. Из-за сроков издания я смог проверять лишь даты жизни философов. Контрольная редакция в любой энциклопедии должна быть. Без этого и без государственного финансирования любое такого рода издание, к сожалению, невозможно. А потребность в энциклопедических изданиях, безусловно, существует.

В.М. КАРЕВ: «Традиционная энциклопедия должна сохранять свои родовые качества»

Прежде всего, хотел бы поблагодарить редакцию журнала «Высшее образование в России» и Институт человека за инициативу в организации сегодняшней встречи. Подобные встречи, к сожалению очень редкие в последние годы, позволяют сопоставить различные взгляды на проблемы, интересующие представителей разных отраслей знания и сфер деятельности. Тема же роли энциклопедий в образовательном процессе и – шире – в общественной жизни нации, страны, на мой взгляд, весьма актуальна.
К сожалению, за последние полтора десятилетия эта тема ушла на обочину общественного интереса. И это притом, что по чисто внешним, формальным показателям энциклопедическое дело в современной России переживает своеобразный бум. Книжные прилавки буквально забиты разноформатными книгами и книжками в ярких обложках, на которых красуется слово «энциклопедия». Брэнд «Энциклопедия» явно популярен у современного российского читателя, который доверчиво полагает, что в книге под грифом «энциклопедия» он получит чёткую, достоверную и исчерпывающую информацию. Увы, большинство «энциклопедий», представленных сегодня на книжном рынке, таковыми не являются.
Большинство авторов и издателей подобных книг лишь используют популярность этого брэнда, нимало не задумываясь о соответствии названия содержанию. Это не значит, конечно, что в России не выпускаются настоящие энциклопедии. Напротив, в отличие от советского периода с его монополией на всё, включая и энциклопедическое дело, сегодня многие издательства и научные коллективы берутся за разработку различных энциклопедических проектов. Здесь уже шла речь о ряде проектов издательства «РОССПЭН», которые заняли достойное место в ряду отечественных энциклопедических изданий. Есть интересные энциклопедические проекты в издательствах «ОЛМА-Пресс», «Терра», «Рипол-классик», «Аванта+» и др.
Пришло время осмысления накопленного опыта, разработки новых энциклопедических методик, определения реального места энциклопедистики в стремительно развивающихся информационных системах современного мира, включая, в частности, взаимоотношения традиционной книжной, «бумажной» энциклопедистики с информационным пространством Интернета. Европейская энциклопедистика Нового времени проделала сложный, но по масштабам истории достаточно стремительный путь от универсальных энциклопедий Чамберса и Д’Аламбера – Дидро, изданных в XVIII веке, до современных энциклопедических сводов, включающих и универсальные, и тематические, и региональные, страноведческие энциклопедии. Не случайно мощный взлёт энциклопедистики Нового времени пришёлся на эпоху Просвещения. И издатели, и читатели всегда рассматривали универсальную энциклопедию (а энциклопедия не может не стремиться к универсальности) как «книгу книг». Энциклопедия стала для секуляризованного человека Нового времени второй (если не первой) Библией, отражающей степень познания им окружающего мира. Стремление отразить всю неохватность знания и одновременно «упаковать» эту необъятность в строгие рамки ограниченного числа томов – главное противоречие энциклопедического жанра, которое приходится обходить различными путями – от использования почти телеграфного стиля изложения до создания – наряду с универсальными – отраслевых, тематических, региональных энциклопедий.
Упомянув Библию, не могу не сказать несколько слов по поводу поднимавшейся в предыдущих выступлениях проблемы взаимоотношений между наукой и религией, отражения в современной энциклопедии – прежде всего универсальной – научного и религиозного взгляда на мир. Трудно судить, как в новом столетии будут развиваться отношения между наукой и религией. Применительно к энциклопедическому делу очевидно одно: проблемы религии, истории и современного состояния конфессий, важнейшие богословские проблемы должны находить достойное отражение на страницах энциклопедий. Беспринципный, я бы сказал антинаучный, «атеизм», иногда перекочевывавший со страниц книг «воинствующих безбожников» на страницы советских энциклопедий, должен быть выведен за рамки серьёзной энциклопедистики.
Начиная работу над Новой Российской энциклопедией, мы в нашем издательстве, созданном в 2001 году, с самого начала ставили перед собой задачу уйти от идеологизированных принципов формирования энциклопедического корпуса, характерных для российских энциклопедий советской эпохи, но при этом не впасть в соблазн подчинения другим доктринам, претендующим на абсолютную истину. Сегодня, к примеру, необходима разработка методик, позволяющих находить «золотую середину» в освещении на страницах энциклопедий и представлений тех или иных религиозных систем о Сотворении мира, и современных научных представлений о происхождении Вселенной, Земли и человека на ней. В определённом смысле эта «золотая середина» и будет представлять современную картину мира.
Если говорить о связи энциклопедического дела и системы образования, то мне кажется, потенциал энциклопедий ещё недостаточно используется в школах и вузах. Между тем унаследовавшие многие традиции европейской, прежде всего немецкой, энциклопедистики с её стремлением к фундаментальности и научной строгости, отечественные энциклопедии, всегда несли в себе мощный просветительский и образовательный заряд. Стремление сочетать фундаментальность, философское осмысление проблем природы и общества с популярным стилем изложения материала, введением в ткань статей прикладного, «обучающего» материала отличает все отечественные энциклопедии конца XIX–XX веков – от Энциклопедического словаря Брокгауза и Ефрона до трёх изданий Большой советской энциклопедии. К такому сочетанию наше издательство стремится в работе над проектом Новой Российской энциклопедии.
Авторитетные энциклопедические своды не только дают ответы на конкретные вопросы, которые интересуют школьников и студентов, но и позволяют устанавливать связи между различными, на первый взгляд, далёкими друг от друга темами, явлениями, событиями, проблемами, перебрасывать мостики между естественнонаучным и гуманитарным знанием. Но этот авторитет современными энциклопедиями ещё должен быть завоёван… В противном случае энциклопедистика сама рискует превратиться в одно из звеньев «массовой культуры» потребительского общества, работающей, как выразился коллега, по принципу «фаст фуд». Поднимавшаяся на нашем «круглом столе» проблема взаимоотношений книжных и электронных средств информации по отношению к энциклопедии требует особого обсуждения. Замечу только, что, выходя на соревнование с Интернетом, традиционная энциклопедистика должна сохранять свои родовые качества, торопясь с внедрением их во всеядную «всемирную паутину». Сегодня Интернет, осваивая (или присваивая) информацию, накопленную системой «бумажных» энциклопедий и справочников, вынужден вольно или невольно усваивать их научные и этические нормы. Но уже завтра он будет диктовать свои нормы, полагая, что ему и надлежит стать главной и единственной информационной системой мира, стать новой, но уже виртуальной «книгой книг», заменяющей и отменяющей все прочие книги. Важно при этом не утерять достоинства абсолютных ценностей книжной культуры.