ИЗДАТЕЛЬСТВО   «ЭНЦИКЛОПЕДИЯ»
Главная
Новая Российская энциклопедия
Другие издания
О нас
Энциклопедистика
       · теория и методика
Карта сайта
Схема проезда
       ТЕОРИЯ  И  МЕТОДИКА
 

В.И. БОРОДУЛИН: «Дифференциация знания и интегрирующая функция энциклопедии»


Не берусь судить о гуманитарном знании, но в области естественных наук процесс дифференциации знания продолжает сохранять лавинообразный характер. Конечно, новизна этой ситуации относительна: узкая специализация серьезно беспокоила многих мыслителей прошлого, например, крупный естествоиспытатель и выдающийся историк науки К.А. Тимирязев ещё в последней четверти позапрошлого века говорил: «Явились целые полчища специалистов, различных истов и логов, размежевавших природу на мелкие участки и не желавших знать, что творится за пределами их узкой полосы» (публичная лекция «Дарвин как образец ученого», 1878). Но масштабы этого процесса в конце 19 в. и в начале 21 в. различны. Соответственно и проблемы, порождаемые этим процессом, становятся всё острее.
Медицина, которая до середины 19 в. имела с естествознанием весьма приблизительное родство, со второй половины 19 в. всё более решительно шла по пути естественных наук, и сейчас процессы, происходящие в медицинской науке, вполне могут экстраполироваться и на другие области естествознания; вместе с тем, они очень наглядны. Поэтому я буду говорить о медицине на модели хирургии – самой динамичной (по крайней мере, одной из самых) среди клинических научных дисциплин. Пока не было наркоза, обеззараживания раны, топографической анатомии и оперативной хирургии, не было и научной клинической хирургии; когда они появились, т. е. со 2-й половины 19 в., стали стремительно развиваться брюшная, сосудистая и другие ветви единого дерева хирургии. Но не только гений российской медицины Н.И.Пирогов, но и его научные сыновья и внуки оставались хирургами, хотя занимались оперативным лечением преимущественно травм, либо болезней внутренних органов, либо онкологических заболеваний и т.д. К середине 20 в. ситуация изменилась: больного уже могли направить и к хирургу, и к специализированному травматологу, онкологу, урологу, нейрохирургу – появились такие врачебные специальности. В наше время не только т.н. общий хирург, но и специализированный кардиохирург не возьмется за любую операцию на сердечно-сосудистой системе: он свободно владеет только операциями при врожденных пороках сердца (детский кардиохирург) либо только на сосудах, напр. при варикозном расширении вен (сосудистый хирург). Если больной орган – кишка, но именно нижний её отдел, понадобится уже не хирург, а проктолог; если же патологический процесс разместится в кишечнике этажом выше, больного направят к специалисту по брюшной хирургии; если требуется пришить оторванный палец, нужен только микрохирург.
Преимущества такой узкой специализации очевидны: многие современные диагностические и оперативные техники требуют обширных знаний сложнейшей аппаратуры, умения перевести цифровую информацию на врачебный язык, тонкого владения методиками хирургического вмешательства, в т.ч. под микроскопом, и т.д. Да и вообще, бессмысленно ложиться на рельсы перед паровозом научно-технического прогресса. Но больной – не механическая сумма органов, а единый организм, личность. Значит, нужна совместная деятельность разных специалистов. Понятно, что в практическом плане часто такой возможности просто нет, что при очень дорогой медицине это ведёт к дополнительным расходам. Но и в чисто методологическом плане ясно, что в таком Вавилоне необходим единый язык общения. Между тем, могу Вас заверить, что заведующий даже московским и не только терапевтическим, но и специализированным кардиологическим отделением должен бы разобраться в тонкостях электрокардиограммы (и то при условии, что он прослушал специальный курс по электрокардиографии), но скорее всего не сможет сам (без специалиста по функциональной диагностике) оценить результаты ультразвукового исследования сердца: другой язык…
Не вызывает сомнений, что сгладить последствия такого всеобщего разобщения наук призван альтернативный процесс интеграции знания. Об интенсивности этого процесса свидетельствуют сами названия новых наук, разделов, направлений – физическая химия, биофизика, медицинская радиология, географическая патология, эндокринологическая гинекология и урогинекология и т.д. Однако масштабы интеграции явно уступают масштабам дифференциации.
Каковы же задачи и возможности энциклопедии применительно к этой ситуации? Во-первых, задача систематизации знания давно осознана энциклопедистами. Об этом свидетельствуют многие универсальные энциклопедии 20 в., например, более или менее продуманное, методически проработанное 3-е издание БСЭ. Эта задача решается гл. обр. через систему статей о науках, где освещаются такие вопросы, как место данной науки в более широкой области знания, смежные науки, внутренняя структура науки (её основные и прикладные разделы). Во-вторых, в статьях по крупным понятиям, проблемам и направлениям науки, а также при многозначных терминах требуется комплексное всестороннее освещение предмета статьи, при необходимости – с участием авторов, представляющих разные области науки (например, статья «Человек» не может быть написана одним автором). В третьих, в биографических статьях, по возможности, даётся не узко специальная характеристика учёного, а разносторонняя оценка его вклада в науку и культуру (поэтому статья, например, о Парацельсе или Гёте также является комплексной). Разумеется, даже самая удачная энциклопедия не может сегодня реально повлиять на подготовку универсальных специалистов (может быть, время ломоносовых и вернадских вообще прошло окончательно), но свой скромный интегрирующий вклад в копилку знания способна внести и энциклопедия.

А.М. РАНЧИН: «Понятийный аппарат теории литературы» и «Массив персоналий в энциклопедических изданиях»


Для энциклопедий в наше время особенно значимы вопросы об объективности, о непредвзятом представлении фактов, феноменов (речь, естественно, идёт об отражении в энциклопедических изданиях гуманитарного знания). С одной стороны, отчётливо и даже назойливо проявляется тенденция к дистанцированию от идеологизированности энциклопедий советской эпохи: так, рекламируя универсальную энциклопедию в 60-ти томах, издательство «Терра» заявляет, что в ней осуществлён полный пересмотр предшествующих знаний, хотя очевидно, что полный пересмотр, ревизия устоявшихся знаний и представлений – это абсурд. Научная традиция, отражаемая в энциклопедиях, не существует вне преемственности. На самом деле энциклопедии советского времени были разными, и было бы несправедливо видеть в них одну только монструозность. (Напомню лишь о замечательных статьях, в частности, написанных С.С. Аверинцевым, в составе «Философской энциклопедии» или о «Краткой литературной энциклопедии», в которой ценных статей не так уж и мало.)
Но главное: гуманитарное знание по природе своей – нравится это или не нравится – идеологизировано, пусть обычно скрытно, «прикровенно» или даже неосознанно. Неидеологизированного гуманитарного знания в чистом виде нет. Несколько примеров из русской и советской филологии. Такое течение конца 1910–1920-х гг. в изучении литературы, как так называемый «формальный метод» (представленный прежде всего ОПОЯЗом), укоренено в футуризме с его революционностью; идеологические основы (впрочем, не всегда одинаковые) были у структурализма, а эстетика М.М. Бахтина имеет очевидную религиозную природу. Гуманитарное знание идеологизировано и сейчас (условно можно выделить две линии – «либеральную» и «национально-патриотическую»). Как же должны быть соотнесены с идеологизированным гуманитарным знанием энциклопедии? Естественно, неприемлемы откровенная идеологичность и ангажированность, ведущие к непереносимой однобокости, то есть к явной лжи. Безусловно, энциклопедическая статья должна быть свободна от публицистичности и прямой оценочности – но сам отбор материала уже не свободен (начиная с составления словника). Но полная свобода от идеологичности невозможна и не нужна, поскольку идеологические элементы входят в интерпретацию культурного феномена и порою уже никак не могут быть «отслоены» от него: энциклопедическая статья в той или иной мере должна представлять спектр различных существующих интерпретаций.
Но – на основе какой парадигмы не может строиться энциклопедия – это на основе парадигмы постмодернистской: представление некоторого бесспорного знания составляет сущность энциклопедии как типа издания; если постмодернистская энциклопедия возможна, то как самоотрицание энциклопедичности.
Энциклопедия должна сочетать современный взгляд на те или иные предметы с учётом аксиологии, ценностных систем тех эпох, к которым принадлежат рассматриваемые, упоминаемые произведения, культурные феномены (в частности, это важно в случае с «советской парадигмой»). Так, можно спорить, на мой взгляд, о художественных достоинствах «Тихого Дона», но нельзя не отметить его роли в советской литературе (прежде всего в советской в собственном смысле слова – в официальной) и идеологии. Особо сложная ситуация – с представлением в энциклопедиях современной литературы (независимо от того, как определять временные границы «современности»). Здесь нет «ценностей незыблемой скáлы» (Осип Мандельштам), и, между прочим, культурный фильтр, осуществляющий отбор, работает часто произвольно. Один пример – в 1990 г. были напечатаны отдельной книгой повесть Алексея Гомазкова «О, граф Арго» и несколько рассказов. Они просто не были замечены критикой, хотя – берусь это утверждать с абсолютной убеждённостью – повесть «О, граф Арго» ничем не хуже, если не лучше прославившихся постмодернистских романов Пелевина или Сорокина, с которыми, будучи также постмодернистским сочинением, имеет некоторое сходство.
В этой связи – насколько полно должны быть представлены в универсальных энциклопедиях персоналии писателей, особенно современных? Вспоминается упрёк некоего поэта в одном окололитературном издании в адрес обзорной статьи «Русская литература» в «Новой Российской энциклопедии», что словесность последних десятилетий не представлена с должной полнотой, ибо многие литераторы, которых надо было «помянуть», названы не были. Но энциклопедия, слава Богу, не «поминальник», и в обзорной энциклопедической статье должны быть представлены скорее тенденции, нежели имена. Должна быть очерчена эволюция жанров, прослежены течения и группы. А отдельные, даже замечательные, писатели не всегда представляют эти тенденции; для более или менее бесспорно значимых литераторов «предназначены» персональные статьи. Что может быть критерием отбора? Резонанс, признание в той или иной литературной среде, «цитируемость» (но в литературе, а не в пиар-текстах), отчасти – мнение литературных критиков.
При отражении литературной ситуации советского и постсоветского времени в энциклопедиях (как и при её изучении) должен, по-моему, найти отражение такой факт, как исчезновение, или разлом единого культурного и собственно литературного пространства: нет единой литературы, есть несколько автономных, практически не соотносящихся друг с другом литератур. При этом недавний «андеграунд» стал «мейнстримом», что делает ситуацию абсурдной. (Весьма красноречива, хотя, полагаю, несостоятельна обида литератора недавнего «андеграунда» Дмитрия Александровича Пригова на причисление его к нынешнему литературному «официозу».)
Относительно целостный взгляд возможен лишь «извне» ситуации, со стороны, когда уже есть временнáя и культурная дистанция. (Вспоминаются в этой связи замечания такого гениального учёного, как А.Н. Веселовский, недавно повторенные М.Л. Гаспаровым: внешний взгляд позволяет увидеть свойства словесности, её стереотипы и традиционный характер, которые ускользают от взгляда современника.)
Ещё одна проблема связана с мерой отражения актуального научного знания в энциклопедиях. Энциклопедия – жанр, отличающийся природным консерватизмом: в ней представлено прежде всего устоявшееся знание. А традиционализм может приводить и к очевидным конфликтам с актуальными научными идеями. Он проявляется, прежде всего, в языке описания культурных феноменов. В энциклопедиях, например, при их характеристике неизменно используются термины, обозначающие литературные направления (художественные методы): классицизм, романтизм, реализм. Однако очень часто эти термины – внешние по отношению к характеризуемым феноменам – не входят в сознание, в язык создателей произведений, а выведены апостериори на основании каких-то явлений, произведений, потом же перенесены (часто без достаточных оснований) и на другие. Оправданность и плодотворность применения этих терминов в современном гуманитарном знании поставлены под сомнение. Но энциклопедия, по самой природе своей ориентированная отнюдь не на узкий круг специалистов и даже вообще не на специалистов (энциклопедическая статья, являющаяся оригинальным научным текстом, – это блестящее нарушение правил жанра), должна прибегать к понятному читателям понятийному языку и потому вынуждена оперировать устоявшимися, но спорными терминами. Но в самой энциклопедии понятийный аппарат должен стать предметом рефлексии.
И последнее. Здесь прозвучала неоднократно мысль, что читатель энциклопедий – это, в идеале, энциклопедически образованный человек, что энциклопедии стремятся к его созданию, воспитанию. Также высказано было опасение, что в связи с деградацией уровня образования (но с этим пессимистическим утверждением согласились не все участники круглого стола) может упасть и интерес к энциклопедиям. Рискну поспорить и с одним, и с другим утверждениями: потребитель энциклопедических знаний – это часто человек, стремящийся получить всё сразу, под одной обложкой и без особых усилий. Причём отнюдь не для приобретения универсального знания: стойкий читатель энциклопедий – это, например, участник разнообразных денежных игр-викторин. Энциклопедически образованный человек и читатель энциклопедий – фигуры разные. Я не являюсь особенным оптимистом в отношении перспектив образования и уровня знаний в России, но не сомневаюсь, что вероятное падение уровня образования никак не скажется на спросе на энциклопедии (а он сейчас высок: энциклопедии – пусть не все – это выгодные коммерческие проекты). Кстати, например, студентам для обучения энциклопедии, по крайней мере универсальные, а не специальные, не столь уж необходимы. Но хорошие энциклопедии, конечно, нужны, и они в какой-то мере, может быть, и могут противостоять негативным тенденциям, о которых было сказано.

Б.М. БИМ-БАД: «Половина человечества в ХХ веке стала жертвой Большой лжи, именно потому, что узкий специалист не обладал кругозором»


Хочу начать с краткого воспоминания о сравнительно недавнем посещении Греции. В Афинах, на автобусной остановке, я вдруг увидел тележку и заплакал. Я стоял возле тележки и рыдал, наверняка производя на всех окружающих впечатление сумасшедшего, потому что на тележке было написано «метафора». И вдруг молния пронзила меня! Вы понимаете! Оказывается «метафора» по происхождению – тележка, поскольку она перевозит смыслы из одного места в другое. И колыбель цивилизации предстала передо мною в своем истинном свете. Я был в колыбели моей культуры, где мои термины, мой язык имеют реальный жизненный, бесспорный и совершенно точный, однозначный смысл. И я бы предложил к энциклопедии подойти тоже с точки зрения этимологии. Эта этимология греческая. Энциклопедия – круг знаний. И в этом смысле заключено огромное количество смыслов, бесчисленное количество матрёшек. Ведь абсолютно очевидно, что и сам термин «энциклопедия», и сама энциклопедия родом оттуда, откуда и тележка. И первый великий энциклопедист Аристотель оттуда, что совершенно бесспорно для всего человечества.
Что же значит – круг знаний? Для меня это значит, что мир неисчерпаем, что знание о нем неисчерпаемо, что охватить никаким кругом это знание невозможно по природе вещей. И что единственная возможность – ориентироваться в общем, например, понимать структуру минерала, его устройство, его главные пружины, его скелет. А потом на этот скелет все время что-то нарастает, в разные эпохи – разное, для этого и нужно очертить круг. Возьмите растущего ребёнка. Он ещё маленький, но у него уже есть кругозор, и его энциклопедию заполняют такие талантливые авторы, как М. Ильин, Е. Сегал, которые рассказывают ребёнку, например, откуда пришёл стол, и рассказывают о его круге знаний, пока ещё очень небольшом, но который становится всё больше, всё глубже и серьёзнее. А потом ребёнок растет, и круг его взора, его кругозор увеличивается, и, наконец, человек дорастает до энциклопедии в современном смысле, которая, конечно, претендует на самый большой кругозор. Но всё равно это – лишь только круг, посильный и доступный нашему взору. С этой точки зрения в истории образования энциклопедия – не справочник, даже не ориентатор. Энциклопедия – это и знак, и символ, и содержание общего образования, того общего образования, без которого ни один узкий специалист не может выжить в этом мире, потому что, если он не имеет наполненного содержанием кругозора, то он – непременная жертва первого попавшегося политического шарлатана.
Я говорю о Теории Большой лжи, которая родилась во Франции (имею в виду Густава Лебона). Я говорю о Большой лжи, на которой основывалась пропаганда Геббельса. И я говорю о своей отчизне, о своём отечестве. И вообще половина человечества в ХХ веке стала жертвой Большой лжи именно потому, что узкий специалист не имел кругозора. Такого человека легко обмануть и дать ему простое ясное миропонимание, и ему это будет не просто лестно, для него это будет спасение и счастье. Такой человек будет благодарен, как своим родителям, тем, кто даёт ему простое, бесконечно примитивизированное, следовательно, – заведомо ложное, понимание мира. И только в этом случае можно вести человека за собой, можно его обмануть, можно заставить его убивать ближнего, можно с ним делать все, что угодно. Поэтому без кругозора, без энциклопедий, в точном, единственно правильном смысле этого слова, человечество погибает.
Любая достойная педагогическая программа всегда основывалась на «круге знания», потому что человек не может жить сколько-нибудь уверенно, сколько-нибудь надёжно и правильно в этом бесконечном мире, если у него нет ясно очерченного кругозора. И всегда этот кругозор давало образование. В Средние века – это свободные искусства, потом число знаний значительно расширяется. Но это всегда – «круг знаний». Всякое образование, заглушающее творческие человеческие способности, всякое образование, призванное дезориентировать человека, всякое образование, готовящее узких специалистов, т. е. опасных себе и человечеству людей, без кругозора, без энциклопедий – порочно. Это образование всегда разрывает идею круга и всегда дает не концентрическое, а линейное построение учебного плана. В частности, и наши школы, несмотря на то, что иногда в них встречаются действительно замечательные учителя, которые держат мир, в основном именно наши школы ответственны за недоразвитие человеческих способностей, за оглушение их зубрежкой. Сегодня образование в целом и как современная идея, и как учебный план, и как содержание – это преступление против человека, человечности и человечества. Одни из способов осуществить образование как преступление – это лишить его компоненты под названием «Энциклопедия», компоненты под названием «Круг знаний».
Но есть и другая сторона проблемы, и это – установки самой энциклопедии. К сожалению, коммерциализация привела к тому, что энциклопедия стала, стыдно сказать, всего лишь справочником. Справочником стала та самая Энциклопедия, которая должна была сказать, как это было во времена Аристотеля, что существуют такие-то школы, направления, течения, такие-то подходы, такие-то гипотезы, такие-то теории, и должна была обрисовать не круг знания – это невозможно, но круг познания. Эта Энциклопедия должна давать чёткое и ясное представление о том, что делается в современном познании. И это как раз исчерпаемо, это не бесконечно! Энциклопедия была бы чудом и спасением, ведь сейчас и энциклопедии, и учебники просто обманывают несчастных жертв, пользуясь беззащитностью их детской эрудиции и младенческого сознания. Они вещают от имени науки. Какой науки? Нет в познании ничего устоявшегося! Не должно и не может быть! Тематика познания базируется на непрерывной дискуссии о природе количества, о природе числа, никто не может начертать даже основополагающих категорий знания. Как можно вещать от имени науки, когда наука – это дискуссия?! Когда наука – это вечный спор! Когда наука – это непрерывная битва! А то, что мы называем плодами науки, – это маленькие побочные продукточки, артефакточки. А если наука – это дискуссия, так возьмите же дискуссию. Я сталкивался с тем, что современные энциклопедии отвергли уйму моих статей, стоивших мне невероятного труда, где я пытался честно сказать, какие есть спорные пункты в данной тематике. Когда я хотел рассказать, кто с кем не согласен и почему, и что в результате получается, мне говорили, что это не энциклопедично. Эвальд Васильевич Ильенков, с которым я дружил как младший, опубликовал свою статью в «Философской энциклопедии» потому, что редакция той «Философской энциклопедии» была энциклопедична. И, более того, она давала несколько статей различных авторов, глубоко рисующих совершенно разные подходы и отражающих научную дискуссию.

А.В. ШАРИКОВ: «Энциклопедия и средства массовой информации»


1. Что объединяет энциклопедию, как явление, и средства массовой информации? И энциклопедия и СМИ – массово-коммуникационная единицы. Однако при означенной общности им присущи несколько различающиеся социокультурные функции.
Энциклопедия
Основная культурологическая функция энциклопедии – сохранение и трансляция культуры, передача её от поколения к поколению в систематизированном виде. Кроме того, есть ещё целый ряд функций, среди которых хочу отметить две: нормативную функцию, т.е. задание определений, дефиниций и той квинтэссенции в знании описываемого предмета, которая признана профессиональным сообществом. Регулятивную функцию. Нередко в споре энциклопедия выступает своего рода судьёй, к которому обращаются для разрешения споров.
Энциклопедия – знак прошлого. В энциклопедии представлено то, что прошло фильтры осмысления. Среди свойств энциклопедии отмечу полноту представления знания, точнее стремление к максимальной выраженности такой полноты настолько, насколько позволяет контекст издания. Полнота (или, если угодно, широта) влечёт за собой и временной аспект, обеспечивающий устойчивость. Таким образом, слово «энциклопедия» неявно означает масштабность представленного знания, его устойчивость, надёжность, полноту и долговременность хранения.
Средства массовой информации
Основная функция СМИ – социоинформационная, т.е. информирование о текущем, происходящем, передача актуальной социальной информации. СМИ – воплощение сегодняшнего, нынешнего, сиюминутного, только что произошедшего. Это поток настоящего времени. И в нём мало места для рефлексии. Традиционно называют также развлекательную функцию. Причём в последние годы наблюдается тенденция к усилению развлекательной составляющей в СМИ
Таким образом, сравнивая СМИ и энциклопедию, мы противопоставляем актуальную социальную информацию и фундаментальное знание, т.е. сиюминутное и долгосрочное; неотрефлексированное и отрефлексированное, а также мы противопоставляем выбор человека на основе краткосрочной установки его выбору на основе базовой ценности. Значит, энциклопедия и СМИ стоят на противоположных полюсах явления массовой коммуникации.
2. Каково место энциклопедии в деятельности СМИ? И каково место СМИ в энциклопедической деятельности?
На полках руководителей уважаемых СМИ, как правило, стоят энциклопедии. Энциклопедии имеются в библиотеках этих изданий, ими пользуются журналисты. В большей степени это касается печатных периодических изданий. В материалах СМИ энциклопедические издания нередко цитируются. Однако названия новых изданий в СМИ употребляются редко. Любая книга рассматривается как товар, а её упоминание в СМИ – как реклама. Энциклопедии отвечают СМИ «взаимностью». СМИ в энциклопедиях представлены довольно скупо. До сих пор в России нет тематической энциклопедии «Массовая коммуникация» или «Телевидение и радиовещание» и т.п. Попытки собрать такую энциклопедию еще с конца 1980-х гг. в СССР и России так и не увенчались успехом.
3. Каковы взаимоотношения энциклопедии с новыми информационными технологиями? С Интернетом?
В нынешнем русскоязычном Интернете (Рунете) можно найти довольно много энциклопедических изданий в электронной форме. Самый большой сайт – «Рубрикон», содержащий в электронной форме 62 энциклопедических издания (энциклопедии и словари). Среди них, например, «Энциклопедический словарь Брокгауза и Ефрона» (1890–1907), «Большая советская энциклопедия» (третье издание 1969–1978), «Российский энциклопедический словарь» (2001), «Всемирный биографический энциклопедический словарь» (2001), энциклопедия «Мифы народов мира» (1987–1988), энциклопедия «Народы и религии мира» (1998), энциклопедический словарь «Всемирная история» и др. Услуги платные – 39 долларов США в год на весь пакет.
Очень интересное явление Википедия. Если зайти на сайт Википедии, то можно прочесть следующее: «Добро пожаловать в Википедию, проект свободной многоязычной энциклопедии, в которой каждый может изменить или дополнить любую статью или создать новую».
Если бы оно проходило фильтр качества, и в ней действительно были бы представлены только безупречно сделанные материалы, это было бы большой ценностью. Это демократическое правило приводит к неизбежным конфликтам. И в Википедии возможны как серьёзные материалы, так и просто дилетантские, непрофессиональные, которые потом не очень высоко образованная Интернет-публика будет тиражировать.
Раздаются голоса, которые предрекают смерть бумажной энциклопедии. Не разделяю такую позицию. Развитие СМК подчиняется закономерностям медиагенезиса. Одну из них можно сформулировать примерно так. Новое средство коммуникации не уничтожает старые, но заставляет их адаптироваться к новому состоянию.
Появление кино не уничтожило книгу. Появление радио не уничтожило книги, газеты и журналы, хотя о таком уничтожении говорилось немало. Телевидение не уничтожило ни кино, ни радио, ни прессу, так же как изобретенные позже формы аудио- и видеозаписи, компьютерные коммуникации не уничтожили распространение телевидения. И, видимо, Интернет не сможет стать исключением.
Конечно же, Интернет обладает выдающимися качествами. Среди них: большой объем имеющейся информации; возможность быстрого поиска (кстати, ещё одна закономерность медиагенезиса – стремление к симультанности, т.е. мгновенной передаче информации); организация информации на принципе гипертекста; Мультимедийность, т.е. возможность представления информации в разнообразных семиотических формах.
Но у Интернета есть и существенные недостатки. Среди них: отсутствие гарантий качества информации. Злые языки говорят, что Интернет – это большая информационная свалка. И это правда. Пример. Если зайти на «Рамблер» и запросить наиболее посещаемые образовательные сайты (в классификаторе есть позиция «Образование»), то опытный педагог будет немало разочарован – он обнаружит, в основном, свалки студенческих и школьных рефератов, среди которых есть просто «двоечные». Зачем их хранить? Нередко натыкаешься на откровенно устаревшие сведения и т.д. Отсутствие гарантий долговременного хранения информации. Сайт может легко исчезнуть. Информация даже на устойчивом сайте может быть изменена, и вы тщетно будете искать её. Поэтому, как ни парадоксально, у нынешнего Интернета короткая память. Другими словами, Интернет – это гигант с короткой памятью, и есть огромная разница между веб-ссылкой и ссылкой на бумажный источник. Второй будет жить столько, сколько будут жить библиотеки и архивы.
Интересный вопрос: а может ли в принципе электронная версия обрести свойство долгожительства? Экономическая гонка, в которой участвуют фирмы-производители компьютерной техники и программного обеспечения, ведёт к очень быстрому изменению как аппаратной составляющей, так и программного обеспечения. И отдельной, самостоятельной задачей становится перевод информации в новые форматы. Такой процесс должен происходить непрерывно, а это затраты времени, средств, человеческих и других ресурсов. И это ведёт к потерям информации.
Поэтому, твёрдо уверен, печатные энциклопедии никуда не исчезнут. Добавлю также, что люди гуманитарного склада с большей вероятностью будут использовать бумажную форму. Как приятно держать в руках книгу!
4. Каковы перспективы развития энциклопедических изданий и их взаимодействия со СМИ?
Потребность в энциклопедиях у людей велика. В социальном развитии последних столетий заметны следующие тенденции:
возрастает число людей с высшим образованием. Возрастает число вузов. Это почти автоматически означает, что потребность в энциклопедических печатных изданиях не уменьшается. Вопрос в том, чтобы обеспечить их наивысшее качество;
будут продолжаться процессы дифференциации и диверсификации энциклопедических изданий по самым разным основаниям, в частности:
– по видам носителей информации (бумажные, электронные);
– по формам организации знаковых систем (визуальные, аудиальные, аудиовизуальные или мультимедийные);
– по уровню объёма информации. Сейчас мы наблюдаем фактически два уровня – многотомные издания и энциклопедические словари. Но не исключено, что возникнут новые ниши, например, четырёх-пятитомные словари, семи-восьмитомные энциклопедии. Это средняя ценовая ниша, которая, вероятно, найдёт своего потребителя.
– по тематическим основаниям. Я уже указал на пустующую нишу энциклопедий, связанных со СМИ. Наверняка есть и другие ниши.
Вероятно, следует ожидать появления новых форм энциклопедических изданий, построенных в логике интерактивных коммуникаций, например, через Интернет с непрерывным пополнением информации. Это будет разновидность энциклопедического издания с переменным содержанием. А СМИ всё больше выступают инструментом для реализации маркетинговых коммуникаций – рекламирования, промотирование (проведения разного рода промо-акций), реализацию пиар-деятельности. И это надо воспринимать как данность.

В.М. КАРЕВ: «Слово «энциклопедия» стало товарным знаком»


Поскольку я представлен здесь как издатель, мне придется ограничиться теми проблемами, которые были поставлены коллегами и, прежде всего, нашим председателем: чем отличается энциклопедия от справочника; если рассматривать энциклопедию как некий «круг знаний», то, как вместить в этот круг всю сумму знаний. На многие вопросы уже ответил в своём выступлении Борис Михайлович. Должен сделать только одно предварительное уточнение. Издатель энциклопедий, в отличие от издателей всех других видов книг, одновременно и их создатель, разработчик концепции, автор словника, т.е. перечня статей, которые должны быть включены в ту или иную энциклопедию, разработчик структуры и схем статей, определения параметров их смыслового наполнения.
Итак, первая проблема заключается в том, как вместить необъятное знание в ограниченную и замкнутую форму энциклопедического издания. Вторая проблема – в том, как стать понятным и доступным нашей отечественной аудитории, которая пока ещё – в большинстве своём – абсолютно верит печатному слову, несмотря на все социальные коллизии. Вчера эта аудитория читала «Правду», сегодня, вероятно, читает «МК» или «Спид-Инфо». Она верила и верит в истинность того, что написано на страницах этих изданий. Поэтому издатель энциклопедической литературы сейчас стоит, как витязь на распутье. Он незащищенным выходит на дикий рынок в надежде, и даже уверенности, что сможет продать свою книгу.
За последние 15 лет слово «энциклопедия» в обиходе приобрело совершенно новый смысл, который не отражён в словарях иностранных слов. «Энциклопедия» сегодня оказывается, помимо прочего, неким товарным знаком, «брэндом». Этот товарный знак означает для рядового покупателя, читателя или потребителя некую возможность обрести серию книг, включающую два, три, пять и более томов, которые он может принести домой. Пользуясь словами немодного ныне классика, «все знания, выработанные человечеством». Конечно, это не совсем так. Я разделяю высказанную Борисом Михайловичем мысль о том, что энциклопедия – это книга обо всей сумме знаний, ориентированная на человека, который не обладает полным знанием. Подчеркну, что в таком контексте речь идёт, прежде всего, об универсальных энциклопедиях. На что же рассчитаны энциклопедии, из каких посылок исходят их создатели? Они, как правило, исходят из того, что физику, например, не обязательно читать в универсальной энциклопедии статью об атомной физике. Конечно, если он решил освежить перед лекцией какие-то факты и детали, то он может эту статью прочитать. Но чаще физик обращается к универсальной энциклопедии, когда, будучи образованным человеком, хочет пополнить свои знания по философии, по литературе, может быть, даже по медицине. Отсюда – необъятность задач современного энциклопедиста, стремящегося, точнее обязанного, вместить всё имеющееся знание в ограниченное число томов и выдать свою продукцию на рынок.
К сожалению, на рынок сегодня в массовом порядке поступает и псевдо-энциклопедическая литература. Повторюсь: слово «энциклопедия» стало в наши дни товарным знаком. Почему-то наш многонациональный народ полюбил это слово и, покупая книги в золоте и глянце, на переплётах которых стоит это слово, полагает, что покупает настоящие энциклопедии. Издатель же выступает как продавец, пытаясь найти путь к сердцу читателя-потребителя. В море переименованных, так сказать «псевдонимных» изданий, скрывающихся за словами «энциклопедия», «энциклопедический», тонут даже специалисты. На днях я купил довольно содержательный биографический словарь, посвященный деятелям Русской православной церкви. На его страницах автор ссылается на источники, которыми пользовался: «Советский энциклопедический словарь», «Большой энциклопедический словарь», «Российский энциклопедический словарь», «Всемирный биографический словарь» и др. Мои коллеги-энциклопедисты, участвовавшие в подготовке всех этих словарей, знают, что все эти словари – суть один и тот же словарь, издающийся Издательством «Советская энциклопедия» (теперь – «Большая Российская энциклопедия») вот уже в течение почти 30 лет. В своей далёкой «юности» этот словарь назывался «Советским», потом «Большим», с 2000 года – «Российским энциклопедическим словарем». И это тот случай, когда речь идёт о добротном и качественном издании. Что же говорить, когда составители суррогатных «энциклопедий», сознательно запутывают читателей, варьируя названия, меняя форматы и объёмы…
Таков сегодня книжный рынок. Именно на нём приходится работать. Приходится учитывать интересы читателя и при определении формы представления материалов. Здесь была высказана правильная мысль о принципиальном своеобразии энциклопедических статей, их отличии от статей в журналах, научных сборниках и «ученых записках». Да, энциклопедия – это система знаний. Но это ведь ещё и набор методик. Методик, которые в универсальной энциклопедии, конечно, различаются, скажем, в статьях по медицине и по теории литературы, но, тем не менее, подчиняются общей, единой концепции издания.
Здесь задавался вопрос, можно ли создать принципиально новую энциклопедию. Смотря, что понимать под новизной. Боюсь навлечь на себя шквал критики и упрёков в консерватизме, тем не менее, скажу: энциклопедии – это и новаторство, и рутина. Без рутины, которая в нашем случае есть не что иное, как добротная традиция, универсальная энциклопедия невозможна. Можно, например, представить универсальную энциклопедию без биографических статей. Такую энциклопедию можно создать, но как товар, как издание, рассчитанное на продажу, на рынок, на потребление людьми разного образовательного уровня – такое издание обречено на провал. Оно просто никуда не пойдёт. В отличие от времен, когда «обязательный экземпляр» появлялся в больших библиотеках, – такая энциклопедия не появится и в библиотеках. Интерес современного читателя к выдающимся личностям (вне зависимости со знаком «плюс» или «минус»), что проявляется в популярности мемуарной и биографической литературы, заставляет создателей и издателей энциклопедий сознательно расширять их биографическую составляющую. Кстати, лет 25 назад предпринималась попытка создать «безлюдную» историческую энциклопедию, окончившаяся полной неудачей. Так, вместо статей о тех или иных исторических деятелях отечественной истории XX века в ней планировалось дать такие статьи, как «Деникинщина», «Врангелевщина», «Колчаковщина», «Лысенковщина». Но даже и тогда, в период триумфального шествия по страницам советской печати идеологической «бесовщины» эти названия в большинстве своем смотрелись дико.
В отличие от СМИ энциклопедия не гонится за сенсациями (если, конечно, книга не называется «Энциклопедией сенсаций», самим своим названием исключающая себя из класса серьёзных энциклопедий, как таковых). Серьёзная энциклопедистика не пытается «разукрасить» биографию Ивана Грозного или Колчака захватывающими, иногда высосанными из пальца деталями и подробностями, отдавая отчёт в том, что отсутствие такого декора неизбежно снижает тираж издания, сужает аудиторию его потенциальных читателей. Издания с экзотическим названиями – от «Энциклопедии народного секса» до энциклопедического справочника, да ещё и «православного», «Кормление грудью» – усваивают навыки печатных и электронных СМИ; они уже внедряют в тексты энциклопедий, в их оформление, в формы подачи материала элементы, служащие развлечению или, если угодно, отвлечению читателя от реальных проблем научного знания и социального бытия.
Вот лишь немногие проблемы, с которыми сталкивается добросовестный издатель (создатель) современной энциклопедии. В заключение, немного отходя от предшествующих рассуждений, позволю себе одно замечание, необходимое при обсуждении вопроса о месте энциклопедий в системе современного знания. Энциклопедия не равна справочнику или словарю, и вот в чём состоит различие. Упоминавшаяся здесь статья Ильенкова «Идеальное», опубликованная в пятитомной «Философской энциклопедии», не могла бы появиться в справочнике или однотомном словаре. В его статье представлена развернутая авторская концепция Идеального. В справочнике или популярном словаре такой подход был бы излишним, в них нужно другое. И хотя, например, в заглавии «Энциклопедического словаря» Брокгауза и Ефрона содержится слово «словарь», это издание является полноценной энциклопедией, которая просто по традиции, восходящей к германской энциклопедической практике, получила такое название. Справочник отличается от энциклопедии. В справочнике, в статье о теореме Пифагора не надо пространно рассказывать, кто такой Пифагор, надо просто представить читателю саму теорему.
Мы вынуждены заниматься сортировкой фактов и переносом специальных сведений в какие-то «запасники», в систему дополнительных изданий, которые могут быть и по математике, и по физике, и по химии и тому подобное. Древо энциклопедистики уже слишком разветвилось! Невозможно вместить всё специальное знание в универсальные энциклопедии, поэтому необходимы тематические и прочие издания, в том числе – страноведческие, региональные и т. д. Их тоже называют «энциклопедиями».
Ещё одна реплика – по поводу электронных энциклопедий. Александр Вячеславович правильно указал на Рубрикон: там присутствуют более 60 энциклопедий, т. е. обычных книг, оцифрованных и предложенных в электронном виде. К счастью, человек ещё не изобрёл механизм, который автоматически переводил бы поток его сознания в электронную форму. Человек должен сесть и – либо руками написать, набрать, либо продиктовать секретарю, пусть даже электронному, необходимую информацию. Пока чрево электронной энциклопедистики просто всасывает то, что было накоплено благодаря традиционному книгопечатанию, а уж дальше… Нам не дано предугадать, что там будет дальше.